Данные

Итальянский разведывательный корабль зайдет в Черное море

S@cRed — Tue, 03 Jun 2014 12:48:52 GMT

Итальянский разведывательный корабль зайдет в Черное море

Разведывательный корабль Военно-морских сил Италии «Элеттра» зайдет в Черное море 15 июня, сообщает РИА Новости со ссылкой на военно-дипломатический источник.

Итальянский корабль сменит в Черном море французский разведчик «Дюпюи де Лом», который покинул акваторию 29 мая. В настоящее время в Черном море находятся два корабля НАТО: французский фрегат «Сюркуф» и крейсер ВМС США «Велла Галф».

На борту «Элеттры» находится самый современный комплекс разведывательной аппаратуры, включающий более 30 систем сбора гидроакустической и радиотехнической информации, в том числе глубоководный автономный аппарат, способный опускаться на глубину до 1000 метров. Экипаж состоит из ста человек, водоизмещение корабля — более двух тысяч тонн.

Согласно конвенции Монтре от 1936 года, корабли нечерноморских государств не могут находиться в Черном море более 21 дня. Некоторое время назад конвенцию нарушил американский фрегат «Тейлор», пробывший в регионе на 11 суток больше. В свое оправдание Вашингтон заявил, что фрегату требовался ремонт после того, как он сел на мель в районе турецкого порта Самсун.

http://military-korrespondent.net/2014/06/italyanskij-razvedyvatelnyj-korabl-zajdet-v-chernoe-more/

Севмаш обеспечит послегарантийное обслуживание авианосца «Викрамадитья» на весь период его эксплуатации

S@cRed — Tue, 03 Jun 2014 12:47:52 GMT

Севмаш обеспечит послегарантийное обслуживание авианосца «Викрамадитья» на весь период его эксплуатации
ЦАМТО, 3 июня. Министерство обороны Индии заключит с ОАО «Рособоронэкспорт» и ОАО «ПО «Севмаш» контракт на послегарантийное обслуживание авианосца «Викрамадитья» на весь период службы корабля.

Как сообщила пресс-служба ОАО «ПО «Севмаш», вопросы дальнейшего технического сопровождения авианосца обсуждались недавно на совещании в Объединенном штабе МО Военно-морских сил Индии в Дели.

С российской стороны в мероприятии приняли участие представители ОАО «Рособоронэкспорт», ОАО «ОСК». Делегацию ОАО «ПО «Севмаш» возглавил генеральный директор Михаил Будниченко.

Начальник материально-технического обеспечения ВМС Индии вице-адмирал Наир и начальник управления закупок вооружения вице-адмирал Субхедар поблагодарили руководство предприятия за хорошо организованную работу гарантийной группы Севмаша, которая ведет обслуживание авианосца в Индии и оперативное решение технических вопросов.

Сейчас «Викрамадитья» находится в активной эксплуатации. Корабль несет на своем борту первую партию из 12 самолетов. Индийские летчики под руководством специалистов РСК «МиГ» завершили свою программу обучения, и теперь они самостоятельно готовятся к ночным полетам.

На совещании в Дели обсуждались детали предстоящего контракта на постгарантийное обслуживание. Индийской стороной рассматривался только один исполнитель – Севмаш.

В месте базирования авианосца – Карваре – на весь срок службы авианосца будет организовано постоянно действующее представительство предприятия. Специалисты северодвинской верфи по заявке ВМС Индии будут выполнять необходимые работы по техническому обслуживанию. Члены послегарантийной группы будут регулярно меняться. Кроме того, за предприятием также остаются вопросы обеспечения корабля ЗИПом, оборудования береговых объектов четырех верфей Индии.

Планируется, что контракт между Севмашем и ВМС Индии будет заключен в августе в Нью-Дели.

Сообщение размещено в открытом доступе на сайте ОАО «ПО «Севмаш».

http://www.armstrade.org/includes/periodics/news/2014/0603/104024155/detail.shtml

Россия передала Украине еще 3 вспомогательных судна, базировавшихся в Крыму

S@cRed — Tue, 03 Jun 2014 12:46:56 GMT

Россия передала Украине еще 3 вспомогательных судна, базировавшихся в Крыму
ЦАМТО, 3 июня. Еще три вспомогательных судна переданы украинской стороне согласно договоренностям министров обороны России и Украины о передаче военного имущества ВС Украины, находящегося в Крыму, сообщает «РИА Новости» со ссылкой на и.о. губернатора Севастополя Сергея Меняйло.

На сегодняшний день еще не принято точное решение о сроках передачи Украине корветов, корабля управления «Славутич» и ДЭПЛ «Запорожье», отмечает агентство.

Как сообщалось ранее на сайте президента Украины, Киев уже получил из Крыма более двух тысяч единиц вооружения и военной техники, в том числе 32 корабля.

http://www.armstrade.org/includes/periodics/news/2014/0603/145024168/detail.shtml

санкции не помешали реализации российско-итальянского проекта малой ПЛ S-1000

S@cRed — Tue, 03 Jun 2014 12:45:55 GMT

Юрий Борисов: санкции не помешали реализации российско-итальянского проекта малой ПЛ S-1000
ЦАМТО, 2 июня. Российско-итальянский проект создания малой дизельной подводной лодки S-1000 продолжается, несмотря на введение со стороны западных стран санкций в отношении России. Об этом, как передает «РИА Новости», сообщил заместитель министра обороны РФ Юрий Борисов.

Разработка этого проекта началась в середине 2000-х гг. Затем проект был заморожен, а в прошлом году ЦКБ «Рубин» и итальянская компания «Финкантьери» его реанимировали.

Ю.Борисов отметил, что на итальянцев «тоже оказывали определенное воздействие, но это не привело к приостановке проекта. Непосредственно производители заинтересованы во взаимодействии с нами, поэтому не прислушиваются пока к таким политическим решениям», – передает «РИА Новости».

Как напоминает агентство, контракт на разработку S-1000 был подписан ФГУП «Рособоронэкспорт» с Министерством обороны Италии в 2004 году. Водоизмещение лодки в подводном положении – около 1100 т, длина – 56,2 м, глубина погружения – свыше 250 м, максимальная скорость хода – свыше 14 узлов, экипаж – 16 человек (плюс 6 бойцов спецподразделений).

Касаясь других направлений сотрудничества с Италией, Ю.Борисов сообщил, что Россия примет к сведению итальянский опыт производства колесных танков «Центауро», но аналогичную технику, скорее всего, будет строить самостоятельно. При этом он отметил, что Россия может обратиться, в том числе, и к Италии, если «будут необходимы какие-либо дополнительные консультации для создания подобной бронетехники», – передает «РИА Новости».

Дальнейших закупок бронемашин компании «Ивеко» также не планируется: «368 машин выкупили и больше выкупать не будем», – подчеркнул Ю.Борисов.

U-47

S@cRed — Fri, 30 May 2014 20:17:23 GMT

Сразу после окончания польской кампании я убедил Гитлера посетить базу подводных лодок в Вилыельмсхафене. Я хотел побудить его, посредством личного общения с командирами и экипажами подводных лодок, к более активной поддержке нашего подводного флота в его борьбе против морских коммуникаций противника. Несколько подводных лодок только что вернулись после своих первых боевых походов, и их команды выстроились для встречи без всякого парада, небритые и усталые. Всего за несколько дней до этого, 17 сентября, подводная лодка «U-29» потопила британский авианосец «Отважный» на западных подходах к Британским островам, и ее командир, капитан-лейтенант Шухарт, был среди тех, кто лично поведал о своих походах Гитлеру.

Рассказы эти произвели на Гитлера большое впечатление. Оно еще больше усилилось, когда капитан-лейтенант Приен, командир подводной лодки «U-47», 19 октября потопил британский линкор «Ройял Оак» прямо на акватории британской военно-морской базы Скапа-Флоу, доложил об этом лично Гитлеру в Берлине и был встречен овацией берлинцев.

Этот поразительный рейд прямо в самое сердце сильно укрепленной и охраняемой базы был спланирован лично контр-адмиралом Дёницем после того, как он и его штаб после досконального изучения обстановки пришли к выводу, что это может быть сделано. В первые месяцы войны план Дёница, тактика групповых подводных атак – «волчьих стай», не мог быть осуществлен, так как мы все еще имели в своем распоряжении небольшое число подводных лодок и были вынуждены посылать их на задания индивидуально. С самого начала войны стало ясно, что мастерство, агрессивность и инициатива командиров наших подводных лодок являются качествами, на которые мы всегда можем рассчитывать. Адмирал Дёниц отдавал свои распоряжения общего порядка подводным лодкам по радио, где бы они ни действовали.

Операция «Везер» продемонстрировала результативность военно-морского флота во многих аспектах: инициативу и боеспособность офицеров и экипажей, прекрасную способность независимых соединений адаптироваться к неожиданным изменениям в обстановке. И она же сделала еще более наглядной одно истинно слабое место: многочисленные отказы в работе торпед, выпущенных подводными лодками.

Некоторые из самых лучших командиров наших подводных лодок докладывали, что они неоднократно стреляли по вражеским судам из самых выгодных позиций, при этом после несомненных попаданий не происходило поражения врага. Подобным образом было упущено много побед, которые могли бы повлиять на будущие военно-морские операции. Не могло быть никакого сомнения в том, что значительное количество вражеских кораблей, от миноносцев и транспортов до крейсеров и линкоров, могло бы быть потоплено, если бы не отказы наших торпед.

Эта проблема стала самой насущной заботой флота, и были приняты немедленные меры, чтобы добраться до самых ее истоков. Адмирал Дёниц, командующий подводным флотом, с полным правом ставил вопрос обеспечения надежными торпедами, поскольку его подводные лодки должны были выполнять поручаемые им ответственные задания. Для решения вопроса 20 апреля 1940 года я создал специальную торпедную комиссию из числа ведущих специалистов, как ученых, так и производственников. Эти специалисты, работая в тесном взаимодействии между собой, оказали нам неоценимую помощь во вскрытии причин отказов, многие из которых имели давнюю историю.

В течение ряда лет на торпедной опытной станции в Эккернфёрде флот проводил разработки конструкций торпед, в которых были задействованы многие инженеры и техники из числа самых опытных офицеров. Несмотря на нехватку личного состава и материалов в послевоенный период, ими за долгие мирные годы были разработаны многочисленные самые современные конструкции механизмов. Самыми важными из этих разработок с точки зрения командования и экипажей подводных лодок были торпеды с электромеханическим приводом, которые не оставляли за собой демаскирующего их следа на поверхности воды, а также метод выпуска торпед из торпедных аппаратов погруженных подлодок, при котором после выстрела на поверхности воды не появлялось пузырей сжатого воздуха или газа. Также ими был разработан магнитный взрыватель торпед, который осуществлял подрыв боевой части торпеды от действия магнитного поля корпуса вражеского корабля при прохождении торпеды рядом с ним. По сравнению с обычным механическим взрывателем, который подрывал боевую часть торпеды после ее удара о корпус корабля, торпеда, оснащенная магнитным взрывателем, могла пройти даже под вражеским кораблем, не коснувшись его, и все же взорваться.

В первые дни войны командиры кораблей докладывали о своих сомнениях в надежности магнитных взрывателей, в результате чего они были временно заменены менее эффективными механическими взрывателями ударного типа до того момента, пока причина отказов не будет найдена и устранена. К сожалению, в ходе норвежской кампании даже торпеды, оснащенные взрывателями ударного типа, обнаружили обескураживающее число случаев отказа, из чего стало ясно, что одна из причин кроется в гидростатическом регуляторе глубины погружения, который уводит торпеду на слишком большую глубину, вследствие чего она проходит под корпусом вражеского корабля без контакта с ним.

Серьезность этой проблемы требовала немедленного ее разрешения. Все организации, причастные к проектированию, разработке, конструированию и испытаниям торпед, были приведены в действие. Свой весомый вклад внес и энергичный командующий подводным флотом. Результаты всех этих работ с неопровержимой ясностью свидетельствовали, что торпеды германского военно-морского флота не отвечают необходимым требованиям не только по надежности гидростатического регулятора глубины погружения, но и по надежности функционирования взрывателя.

Частично случаи отказов можно отнести к недостатку материалов и персонала, возникшему из-за ограничений Версальского договора, тем не менее времени на ликвидацию такого положения было вполне достаточно. Недостаток инициативы и ненадлежащее исполнение своих обязанностей отдельными офицерами способствовали усугублению ситуации. К моему сожалению, лишь весьма незначительная часть их понесла дисциплинарное наказание по решению военных трибуналов.

Итак, проблема распалась на три составные части: устранение причин отказов, проведение постоянной модернизации, основанной на военном опыте применения торпед, и увеличение массового производства торпед.

Первый и самый важный шаг в ее решении был сделан, когда удалось найти и устранить причины отказов. Осознание серьезности ситуации привело к резкому увеличению штатов и материального оснащения торпедного отдела флота. К работе в полном объеме были привлечены технические специалисты университета, многие лаборатории промышленных компаний и даже инженеры и техники, отозванные с фронта из-за серьезности ситуации. Острая конкуренция среди этих специалистов принесла быстрые результаты. Благодаря эффективному руководству и умелому управлению вице-адмирала Куммеца, начальника торпедного отдела, надежные торпеды стали выпускаться в требуемых количествах. Новые усовершенствования стали большим подспорьем в борьбе с вражескими конвоями. Самыми значительными из них были рыскающая торпеда, которая, находясь в районе конвоя, время от времени меняла курс до тех пор, пока не находила цель, и самонаводящаяся торпеда, шедшая на звук от работающего винта вражеского корабля.

Эрих Редер. Гросс-адмирал. Воспоминания командующего ВМФ Третьего рейха. 1935-1943

Первой успешной атакой, осуществленной подводной лодкой в период Второй мировой войны, вряд ли можно гордиться, а вот вторая, которая состоялась 16 сентября 1939 года у западного побережья Ирландии, где капитан-лейтенант Шухардт потопил авианосец «Отважный», стала первым мощным ударом, нанесенным подразделением новых подводных лодок германского военно-морского флота.

Но решающее доказательство, что подводные лодки снова, как и двадцать лет назад, превратились в самое грозное оружие в войне против Британии, обеспечил капитан-лейтенант Прин (тогда он был лейтенантом), когда его «U-47» проникла в тщательно охраняемую главную якорную стоянку британского флота в Скапа-Флоу и потопила линкор «Ройял Оук».

В конце Первой мировой войны попытки такого рейда предпринимались дважды, и оба раза субмарины гибли. Документы командования подводного флота за сентябрь 1939 года показывают, что этот проект снова был вызван к жизни после того, как пришла точная информация об условиях базирования кораблей в Скапа-Флоу, – ее доставили немецкие самолеты-разведчики и командир мини-подлодки, патрулировавшей в этом районе. С 8 сентября начались активные приготовления к рейду, которыми руководил коммодор Дениц.

Кирк-Саунд – один из самых узких проходов в Скапа-Флоу; он был ответвлением более крупного Холм-Саунда. У команды подлодки была единственная возможность проникнуть в пролив, проскользнув мимо сторожевых судов, перегораживающих его в самом узком месте. И если прокладывать путь умело и решительно, то вполне возможно, что небольшое судно могло бы и преодолеть его.

Было решено, что попытку следует предпринять, во-первых, в новолуние, когда стоит почти полная темнота, а во-вторых, в часы прилива, который поможет подлодке войти в пролив, а потом покинуть его. Обоим этим условиям отвечала ночь с 13 на 14 октября.

Так что, если даже лодке придется подвсплыть, чтобы не царапать по дну, она все же попытается проникнуть в акваторию Скапа-Флоу на приливной волне. Времени провести атаку против крупнотоннажных кораблей на якорных стоянках у нее будет совсем немного, после чего лодке придется пробиваться обратно к выходу, борясь с приливным течением, пока оно не достигло предельного напора.

Прилив в Пентленд-Ферт между Шотландией и Оркнейскими островами и в проливах поменьше между островами достигает большой силы; максимум его скорости – десять узлов, в то время как подлодка класса VII выжимала на поверхности предельную скорость пятнадцать – шестнадцать узлов, в погруженном состоянии могла короткое время держать семь узлов, крейсерская ее скорость составляла три – четыре узла, а если ей приходилось «ползти», не издавая шума, скорость падала еще больше. Чтобы на мощной приливной волне, не давая знать врагу о своем присутствии, черепашьим ходом провести такую конструкцию, как подводная лодка, по узкому проходу, миновать два судна, затопленных в самых неподходящих местах, все время меняя скорость и направление в соответствии с рисунком берегов и состоянием русла, – для всего этого требовалось незаурядное умение!

Гюнтер Прин как нельзя лучше подходил для такого убийственного рейда. Из всех командиров субмарин, что были в то время в строю, он обладал самым большим опытом морских походов и прежде, чем прийти на подводную лодку, служил в торговом флоте, где получил капитанскую лицензию. Более того, он обладал такими личными качествами, которые и могли обеспечить успех: холодной головой, стальными нервами, умом и, кроме того, энергией и отвагой.

Но вместо того чтобы погрузиться в темноту новолуния, небо в ночь рейда было ярко освещено полярным сиянием. Тем не менее, Прин решил не отказываться от попытки. Прилив достиг самой благоприятной фазы, и, если отложить атаку, кто может гарантировать, задался он вопросом, что следующие ночи не будут такими же светлыми от полярных сияний? А тем временем британский флот может сняться с якорных стоянок и покинуть Скапа-Флоу.

Наконец подготовка была закончена, и его команда замерла в ожидании, готовая к действиям. Отсрочка операции, без сомнения, лишит команду боевого духа, и, может быть, потребуется несколько недель для повторного планирования и подготовки атаки, если вообще ее удастся провести.

Резко меняя курс, Прин вел свою «U-47» в надводном положении по узкому проливу Кирк-Саунд. Уже миновала нижняя точка отлива, и прилив мощно прибывал внутрь материка. Подводная лодка царапнула бортом второе из затопленных судов, но обошлось без повреждений.

Проникнув в Скапа-Флоу, Прин неторопливо двинулся к юго-западу, где располагалась основная якорная стоянка. Она была пуста. В тот самый день, когда «U-47» лежала на дне Пентленд-Ферт, дожидаясь наступления ночи, британский флот вышел в море.

Миновав оборонительные сооружения Саунда, Прин разминулся с английским эсминцем, охранявшим якорную стоянку, и, сменив курс, отправился на поиск у северного берега Скапа-Флоу, где для начала обнаружил два тяжелых корабля, стоявших бок о бок у самого берега. Под этим углом зрения было трудно рассмотреть очертания надстроек, но в одном из них он опознал «Ройял Оук». Другой он принял за «Рипалс», хотя потом выяснилось, что это был устаревший авианосец «Пегасус».

Несмотря на убийственное свечение северного сияния – воды Скапа-Флоу, окруженные высокими темными силуэтами холмов, блестели как зеркало, – Прин всплыл почти на поверхность и нанес удар. Из пяти выпущенных торпед только одна попала в цель, и с мостика подводной лодки показалось, что она поразила носовую часть «Ройял Оук».

Как ни странно, после взрыва, в котором нельзя было усомниться, ожидаемой реакции со стороны обороны не последовало, и какое-то время все было спокойно. Выпустив последнюю торпеду из кормовых аппаратов, Прин отошел от цели и подготовился ко второму залпу этой опаснейшей ночной операции. Неторопливо двинувшись вперед, – отнюдь не на полной скорости, как требовали бы благоразумие и предварительно обусловленный порядок действий, – он пошел не в Кирк-Саунд, за которым лежала безопасность открытого моря, а остановился посередине главной якорной стоянки британского флота, ярко освещенной сполохами северного сияния. Тут он стал ждать, пока пустые трубы торпедных аппаратов зарядят уже снаряженными пятью другими торпедами.

Через двадцать минут – рекордное время, но только не для Прина, который стоял у выхода из вражеской мышеловки, зная, что теперь охрана удвоит бдительность, – ему доложили, что торпедные аппараты готовы к бою, и он развернулся для новой атаки. На этот раз, держась на той же глубине, он сократил дистанцию выстрела. Торпедный залп поразил цель, и, подброшенный чудовищным взрывом, «Ройял Оук» взлетел в воздух.

Теперь враг наконец отреагировал. Считая, что подводная лодка никоим образом не может проникнуть к якорной стоянке, оборона Скапа-Флоу, скорее всего, решила, что первый взрыв был результатом не торпедного удара, а взрыва где-то в трюме «Ройял Оук». Позже они передумали, и в воздухе зазвучали сирены воздушной опасности. А пока лодка «U-47» оставалась незамеченной, и ее никто не искал.

Но теперь весь Скапа-Флоу кипел лихорадочной активностью. Лучи прожекторов скользили по воде, трассирующие пули летели по низким параболам. Охота за дерзким взломщиком началась всерьез.

Тем временем подлодка развернулась для отхода. С юго-востока появились эсминцы. Один из них шел под острым углом, отрезая путь к Кирк-Саунд. Скапа-Флоу мерцал огоньками, которыми суда преследования перемигивались друг с другом. Прин прижался к берегу, держа курс в южную часть Кирк-Саунда, чтобы лодка на ходу скрывалась в густой тени окружающих холмов. Но огонек на клотике эсминца все приближался…

Внезапно на прибрежной дороге взревел двигатель грузовика, мчавшегося на полной скорости. Он резко затормозил, и луч его фар скользнул по серому корпусу и конусу ходовой рубки. Но тут водитель развернулся и помчался в ту сторону, откуда приехал. Почему? Заметил ли он темный корпус на серебристом фоне моря? Опознал ли его? Что теперь будет? Терзаемый неопределенностью, Прин стоял на мостике, слушая, как вдоль бортов шипит и булькает вода. Хотя и дизельный двигатель, и электромоторы работали на всю мощь, лодка на максимальной скорости могла лишь с трудом преодолевать мощь приливной волны, летящей сквозь узость Саунда, и берег отплывал за корму с томительной неторопливостью.

Снова поблизости возник эсминец: ходовые огни на мачте освещали его поджарые очертания голодной гончей; силуэт боевого корабля вырисовывался на фоне тусклого неба, прорезанного сполохами северного сияния. На мостике ожили огни семафора – лампы Олдиса. Сигналил ли эсминец всем остальным охотникам, что прямо перед собой обнаружил низкие очертания подводной лодки, пробивающейся сквозь прибой? Впередсмотрящий на ее мостике невольно зажмурился, ожидая ослепляющего луча прожектора с эсминца, а затем оранжевых полотнищ пламени из его пушек…

«Но в самом ли деле он нас видит? – подумал Прин. – Похоже, что нет». Субмарина продолжала бороться с прибоем, и от винтов, которые на предельных оборотах мучительно месили воду, за кормой вскипали предательские белые буруны. Но если сбросить скорость, прилив отнесет лодку обратно в Скапа-Флоу.

Подлодка «U-47» медленно продвигалась вперед. Шло время, и двигатели небольшого судна не могли преодолеть силу прилива. «Если подвести баланс, – подумал Прин, – то он в нашу пользу: линкор за подводную лодку. И если бы этот эсминец хоть чуть-чуть сменил курс… Он не может проскочить мимо нас – он должен нас видеть… должен!»

Но в этот момент эсминец в самом деле сменил курс, и Прин увидел, как он внезапно резко пошел к западу. Ходовые огни скрылись в ночной мгле. Подводная лодка уже была у выхода из Кирк-Саунда. Ее встретила сильная приливная волна, и она продолжала напрягать все силы, пытаясь вписаться в узкий пролив; ей пришлось, ободрав обшивку, скользнуть мимо деревянного пирса на самом фарватере, пробраться мимо двух затопленных на течении судов и, наконец, никем не замеченной, выйти в открытое море.

Лишь когда Прин вернулся на базу, он смог оценить оставшуюся за спиной операцию. Она была проведена с образцовым мастерством и отвагой. Подводная лодка ни разу не подверглась нападению. Но успех, на который надеялся и он, и команда субмарины, был достигнут лишь частично, потому что часть выпущенных торпед оказалась с дефектами (к этому мы еще вернемся), хотя это не умаляло ни его блистательного подвига, ни морального престижа, который он придал новому военно-морскому флоту Германии.

Операция в Скапа-Флоу была особенно важна для немцев, ибо именно туда в конце Первой мировой войны был загнан немецкий флот открытого моря. Позже Прин признавался, что помнил об этом, нанося зияющие раны британскому флоту.

Практически не было сомнений, что, оставайся корабли в Скапа-Флоу, Прин добился бы успеха. Вечером 12 октября, то есть за день до рейда, воздушная разведка донесла, что на якорях в Скапа-Флоу стоят авианосец, пять линкоров и десять крейсеров, не говоря уж о массе более мелких судов. И хотя Прин опоздал, у него все же было время найти путь к якорной стоянке, а если бы попытка была отложена всего лишь на несколько дней, можно считать, что ему никогда не удалось бы преодолеть пролив Кирк-Саунд.

Дело было в том, что за несколько недель до этой операции британское адмиралтейство, сочтя существующую систему обороны недостаточной, приняло решение затопить в Кирк-Саунде и третье судно. Для этой цели оно наметило купить старый корабль, стоявший в гавани Лондона. На первых порах казначейство отказалось платить цену, запрошенную владельцем судна, но затем уступило настойчивости адмиралтейства, хотя за это время уже наросли проценты за буксировку. И снова казначейство отказалось платить оговоренную сумму, и снова адмиралтейству пришлось изложить все свои доводы, пока, наконец, покупка не была одобрена и адмиралтейство смогло вступить во владение своим приобретением. Буксир с судном ушел из Лондона к Кирк-Саунду 13 октября – в тот день, когда флот вышел из Скапа-Флоу, и в ту ночь, когда Прин, войдя в пролив, преодолел его систему обороны. Враг благородно признал мастерство и отвагу его подвига, который остается уникальным в анналах морских войн.

К сентябрю 1941 года большинство представителей старшего поколения, которые командовали подлодками еще до войны, или погибли, или больше не выходили в море. Часть из них занималась береговой подготовкой, другие приняли на себя командование новыми флотилиями подводных лодок или с повышением перешли в штаб адмирала Деница. Три выдающихся командира – Прин, Шепке и Кречмер – пропали без следа за несколько мартовских дней 1941 года. Лодка Прина «U-47» была уничтожена со всей командой 8 марта 1941 года британским эсминцем «Вулверин», когда пыталась атаковать конвой. Кречмер, завоевавший звание «Лучшего стрелка» уничтожением судна в 300 тысяч тонн водоизмещением, был захвачен и взят в плен во время нападения на конвой 17 марта, когда ему и части экипажа удалось спастись из тонущей «U-99». В том же сражении погиб Шепке со своей подлодкой «U-100».

Из поколения, которое наследовало этим ветеранам, некоторые начинали ходить в море первыми лейтенантами при своих предшественниках. Как, например, Эндрас у Прина на «U-47» и Сарен при Шульце на «U-48». Другие же были новичками в подводном флоте.

К июню 1941 года количество подлодок, действовавших в открытом море, увеличилось до тридцати двух, и адмирал Дениц получил возможность реализовать свою так называемую тактику «волчьих стай».

Едва только информация о выходе какого-либо конвоя поступала в его штаб-квартиру, подводные лодки, поджидавшие по соседству, получали приказ вести разведку на курсах, которыми конвой, скорее всего, должен был проследовать. Как только визуальный контакт с конвоем был установлен, заметившая его подлодка должна была немедленно сообщить позицию конвоя, его курс и скорость, а также время, когда его удалось впервые заметить. Тогда все остальные подлодки в этом районе, если они при получении сообщения о конвое еще не действовали по своей инициативе, должны были сбиться в стаю для нападения.

Сначала каждая из них действовала самостоятельно, но потом вошло в практику, что сигнал к атаке поступал из штаб-квартиры, которая убеждалась, что стая собрана, конвой находится в поле зрения и нападение имеет все шансы на успех.

Едва только почувствовав запах опасности, конвой, конечно, предпринимал все, чтобы обмануть преследователей и стряхнуть их со следа. Подлодки находились в постоянной связи и между собой, и со штаб-квартирой, каждая получала сигнал о готовности. Хотя враг был не в состоянии расшифровать сложные коды радиопередач, он мог установить их источник, и таким образом часто получал предупреждение о приближении подводных лодок и успевал уклониться от встречи с ними. На первых порах радиопеленгаторы не могли работать на коротких волнах, что и использовали подлодки, поддерживая между собой связь. Но, сближаясь с конвоем, они вводили режим радиомолчания.

В этот период наблюдение за британскими конвоями упрощалось тем фактом, что они использовали довольно примитивную кодовую систему сигналов, которую в штаб-квартире смогли расшифровать, и эта информация передавалась «волчьим стаям». Немецкая военно-морская разведка и дальше оказывала помощь, пока наконец линия конвоя не оказывалась в поле зрения подлодок. Сначала за ней велось наблюдение через перископ, а потом с помощью воздушного змея с наблюдателем, который тащила за собой на буксире подлодка, поднявшаяся на поверхность.

Bush_Harald_-_Podvodnyy_flot_Tretego_reyha._Nemeckie_podlodki_v_voyne_kotoraya_byla_pochti_vyigrana._1939-1945_gg.

Шигин В. - Морские драмы второй мировой (Морская летопись) - 2010 – роздил 1 ст 2-79 приблизно

http://ru.wikipedia.org/wiki/U-47_(1938)

Несмотря на то что германский флот мог держать в море в среднем только по 8–10 подводных лодок, последние добились крупных успехов. С начала войны и до капитуляции Франции они потопили 256 судов общим тоннажем 1,058 млн. т, что составляло почти 2/3 всех потерь, понесенных противниками Германии за это время. Кроме того, на немецких минах погибло 115 судов (394533 брт), значительную часть которых следует отнести на счет подводных лодок. За этот же период Германия потеряла 20 подводных лодок, что в обстановке слабого воспроизводства их привело к уменьшению численности лодок в составе германского флота до 50 единиц.

Попутно с действиями на коммуникациях штаб командующего германскими подводными силами подготовил и осуществил в начале войны прорыв подводной лодки «U-47» на рейд Скапа-Флоу для уничтожения крупных кораблей противника. План прорыва предусматривал проход лодки в надводном положении проливом Кёрк в полную воду над затопленными судами. Прорыв намечался на ночь 14 октября 1939 г. Это был период новолуния, когда оба прилива приходились на темное время суток. Маневрирование в районе базы и сам прорыв заняли пять часов. Около 1 часа 00 мин. «U-47» обнаружила впереди по курсу силуэты двух кораблей, ближайшим из которых оказался линкор «Ройял Оук». Корабли стояли на якоре и почти створились. Когда дистанция до линкора сократилась до 16 каб., подводная лодка выпустила по нему из надводного положения три торпеды, а затем начала поворот вправо и, закончив циркуляцию, выпустила еще одну торпеду из кормового аппарата. Попала в линкор только одна торпеда первого залпа.

Англичане, уверенные в недоступности Скапа-Флоу для подводных лодок противника, после взрыва на линкоре объявили воздушную тревогу. Оценив обстановку, командир лодки капитан-лейтенант Прин перезарядил торпедные аппараты и вышел в новую атаку. На все это ему потребовалось 24 минуты. С дистанция около 12 каб. «U-47» выпустила по поврежденному линкору еще три торпеды, которые попали в цель. «Ройял Оук» опрокинулся и затонул. Только после этого начались поиски подводной лодки. Но, несмотря на сильное течение, она вышла в надводном положении тем же проходом и 17 октября вернулась в Вильгельмсхафен. Следует отметить, [58] что сложность прорыва определялась главным образом навигационными условиями. Слабость обороны базы была очевидной, так как она опиралась прежде всего на слабо охраняемые стационарные средства заграждения, рассчитанные на то, что подводные лодки противника будут форсировать загражденные районы в подводном положении.

Так, в конце февраля и начале марта 1941 г. «U-47», успешно атаковав несколько раз конвой, поддерживала с ним контакт до прибытия вызванной ею авиации. В результате шестью ФВ-200 потоплено еще 9 судов{159}.

Белли, Владимир Александрович, Пензин Константин Васильевич

Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море.

1939–1945 гг.

Линейный корабль ?Ройял Оук? после этой

операции был отправлен в Скапа Флоу, чтобы охранять пролив между Оркнейскими

и Шетландскими островами. В ночь на 14 ноября подводная лодка U-47 Гюнтера

Прина под покровом темноты прошла через узкий пролив между двумя островами,

не полностью перекрытый брандерами. Рано утром 14 ноября она послала линкор

на дно 3 торпедами. После этого лодка благополучно выбралась в море. Эта

катастрофа, при которой погибли 833 человека, вызвала страшный шок в Англии.

Однако она же подтолкнула спешно довести до конца оборудование защитных

сооружений Скапа Флоу. Успех немцам принесло [55] тщательное планирование

операции и отвага, проявленная Прином в этом походе.

Флаг Святого Георгия. Английский флот во Второй мировой войне

u-29

S@cRed — Fri, 30 May 2014 20:14:44 GMT

Эрих Редер. Гросс-адмирал. Воспоминания командующего ВМФ Третьего рейха. 1935-1943

http://ru.wikipedia.org/wiki/U-29_(1936)

Для поиска германских лодок на западных подходах к Англии адмиралтейство решило использовать авианосную авиацию. 14 сентября 1939 г. авианосец «Арк Ройял», несший службу ПЛО в 150 милях от Гебридских островов, был атакован «U-39» с дистанции 22 каб. Выпущенные ею три торпеды с магнитным взрывателем взорвались, не дойдя до цели. Подводную лодку потопили эсминцы из состава охранения авианосца. Спустя три дня другая лодка — «U-29» в 200 милях к западу от Ирландии потопила из того же противолодочного дозора авианосец «Корейджес» с 24 самолетами на борту. Вместе с авианосцем погибла большая часть команды. После этих событий англичане отказались от использования авианосцев в системе противолодочной обороны коммуникаций{75}. Они решили усилить корпус авиации береговой обороны и шире использовать систему конвоев.

Белли, Владимир Александрович, Пензин Константин Васильевич

Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море.

1939–1945 гг.

Подводные лодки, посланные караулить главную базу Флота Метрополии,

преуспели не больше, чем их товарищи на юге. В сентябре и октябре наши эсминцы

имели несколько столкновений с ними в северных водах и на Западных Подходах.

Однако несколько кораблей спаслись только благодаря неисправностям

германского магнитного взрывателя, который командиры подводных лодок вскоре

начали ругать на все корки. В то время мы не знали, что 14 сентября ?Арк Ройял?

спасся во время атаки U-39 именно по этой причине. Первые успехи

противолодочных операций вселили уверенность в наши эсминцы. Однако серию

удач завершила катастрофа. Через 3 дня после спасения ?Арк Ройяла? подводная

лодка U-29 торпедировала и потопила эскадренный авианосец ?Корейджес? в

районе Западных подходов. Этот авианосец использовался для противолодочного

патрулирования, имея слабое прикрытие. Совершенно непонятно, почему ценный

[44] корабль должен был использоваться таким странным образом. Скорее всего,

это было предпринято под давлением верхов, особенно Первого Лорда

Адмиралтейства, требовавшего начать ?активные? действия против подводных

лодок{1}. Хотя эта катастрофа привела к немедленному прекращению

использования эскадренных авианосцев для охоты за подводными лодками,

застарелую глупость требование искать противника на океанских просторах выбить

из тупых голов высшего британского командования оказалось нелегко. Хотя гораздо

лучше использовать все наличные силы для проведения оборонительной стратегии

конвоирования торговых судов. Это заставило бы противника обнаружить себя, а

корабли эскорта могли немедленно контратаковать лодку. Еще полвека назад Мэхен

проклял такую стратегию{2}. После Первой Мировой войны адмиралы Битти и Симс

на основании собственного опыта пришли к аналогичным заключениям. Но в 1939

дилетанты предпочли забыть огромный исторический опыт.

Флаг Святого Георгия. Английский флот во Второй мировой войне

хм-72

S@cRed — Fri, 30 May 2014 20:12:33 GMT

Примерно в это же время вследствие большого скопления в порту Галифакс и в заливе Чедабукто судов, ожидавших включения в конвои, было принято решение в порту Галифакс формировать только быстроходные конвои («НХ»). Торговые суда с малой скоростью хода должны были следовать самостоятельно в Сидней на о. Кап-Бретон, где из них формировались конвои, имевшие условное обозначение «SC». Первый же такой конвой был атакован германской подводной лодкой, в результате чего было потоплено одно судно, а также единственный корабль охранения (английский шлюп «Penzance»).

20 — 22 сентября 1940 г. в результате атаки германских подводных лодок по конвою «НХ-72» было потоплено 11 судов и повреждено два судна. Потери продолжали оставаться тяжелыми на протяжении осенних и зимних месяцев, когда из-за штормовой погоды пришлось отказаться от использования английских военных сторожевых судов, которые до этого времени весьма успешно справлялись с задачей эскортирования конвоев.

Битва за Атлантику (сентябрь 1939 г. — май 1943 г.).

http://en.wikipedia.org/wiki/Convoy_HX_72

Так как с первых дней войны англичане при обнаружении подводных лодок в океане стали широко пользоваться маневром уклонения конвоев от районов их развертывания, немцам приходилось периодически посылать свои лодки непосредственно к английским базам, чтобы облегчить поиск транспортов. У баз, естественно, условия поиска транспортов улучшались, но под воздействием сил противолодочной обороны [56] потери лодок стали значительными. Уже в октябре 1939 г. немцы потеряли 5 подводных лодок.

Для лучшей организации охранения транспортов в конвоях англичане разработали графики их движения на основных трассах. Так, на линии Великобритания — Галифакс конвои выходили из портов формирования регулярно через восемь суток. Твердые графики позволили наладить встречу транспортов на определенных рубежах теми же силами, которые сопровождали транспорты на запад. Одновременно англичане ставили минные заграждения на подходах к своим базам и портам — у восточных берегов метрополии, в Дуврском проливе и на Фарерско-Исландском пороге. 13 октября 1939 г. при форсировании Дуврского пролива подорвалась на мине и погибла немецкая подводная лодка «U-40».

Наличие на трассах большого числа одиночно следовавших судов способствовало первоначальному успеху действий германских подводных лодок. Только в сентябре 1939 г. они потопили в Атлантике более 150 тыс. т торгового тоннажа. Но если англичане лишь на третий год первой мировой войны прибегли к конвоированию, то теперь они вводят эту систему буквально с самого начала войны. 7 сентября 1939 г. из Англии в США вышел первый конвой, 16 сентября — конвой из Галифакса в Англию. Конвои, состоявшие из 40–50 транспортов, сопровождались 3–4 кораблями охранения в пределах 200-мильной зоны от берега, дальше транспорты следовали самостоятельно. Опираясь на опыт 1914–1918 гг. британское адмиралтейство с первых же дней войны начало менять маршруты, которыми суда следовали обычно в мирное время.

В первые месяцы войны германские подводные лодки действовали поодиночке. Атаковывали они преимущественно днем, под перископом (ночные атаки были редким исключением), как правило, одиночные транспорты или суда, отставшие от конвоев. Из 164 судов, потопленных за первые 6 месяцев войны, только 6 входили в состав конвоев.

Белли, Владимир Александрович, Пензин Константин Васильевич

Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море.

1939–1945 гг.

р4 вилфред

S@cRed — Fri, 30 May 2014 20:10:57 GMT

Этими маршрутами мы получали жизненно необходимые нам материалы, в особенности 10 000 000 тонн ежегодно шведской железной руды для металлургической промышленности, которая была основой нашей военной индустрии и без которой наше производство вооружений остановилось бы через две недели. Руда эта добывалась в шахтах на севере Швеции и поступала по Лапландской железной дороге в шведский порт Лулео и в норвежский порт Нарвик. В этих портах она грузилась в трюмы судов, идущих в Германию. Нарвик – незамерзающий порт на Балтике, порт Лулео, находящийся в самой северной части Балтийского моря, закрыт льдом с декабря по май. Поэтому около одной трети руды – от 2 до 4 000 000 тонн ежегодно – поставлялось через Нарвик, где она грузилась в трюмы рудовозов, которые затем шли вдоль норвежского побережья в пределах норвежских территориальных вод. В этих водах они были ограждены от нападений врага до тех пор, пока союзники уважали нейтралитет Норвегии. У южной оконечности Норвегии рудовозы двигались уже в водах, контролируемых Германией.

Маршрут этот работал столь надежно, что мы считали такое положение само собой разумеющимся.

Как никогда всерьез не прорабатывали вопрос войны с Англией вплоть до той поры, когда эта война разразилась, так никогда не ставили перед собой и вопроса: сколь долго Норвегия сможет гарантировать свой нейтралитет и безопасность маршрута через Нарвик в случае войны между Англией и Германией? Даже политические лидеры, включая Гитлера, как я достаточно скоро выяснил, весьма мало уделяли внимания этому вопросу. Сразу же после начала войны мы официально уведомили правительство Норвегии, что Германия намерена уважать нейтралитет Норвегии в полном объеме. В той же самой ноте мы выразили нашу уверенность в том, что Норвегия, со своей стороны, будет соблюдать свой нейтралитет и не потерпит его нарушения. Эта нота была вручена норвежскому правительству 2 сентября 1939 года, за день до объявления Англией войны. Военно-морской штаб не участвовал в подготовке проекта этой ноты, и никто на флоте, да, скорее всего, и во всей Германии, не думал о норвежской проблеме в течение первого месяца войны.

Импульс, который побудил произвести углубленное изучение этой проблемы, поступил извне, в виде донесения от адмирала Канариса, начальника разведывательного управления военного министерства. Адмирал Канарис проинформировал меня, что имеются серьезные признаки того, что Англия намеревается высадить свои войска в Норвегии. Этот доклад нашей разведки имел для меня тем больший вес, потому что адмирал Канарис вручил мне его лично, что он делал только в самых исключительных случаях. Примерно в то же самое время я получил аналогичный доклад в виде записки от адмирала Карлса, начальника военно-морского командования восточного района. Карле высказывал большое беспокойство по поводу того, как развернутся события, если Англия вторгнется в Норвегию, и предлагал, чтобы военно-морской штаб проработал вопрос, возможно ли разрешение ситуации с перемещением германских баз операций на территорию Норвегии. Я отдал приказ проработать этот вопрос.

В результате такой проработки по существу дела вскоре было с непреложностью установлено следующее.

1. Сложившаяся на сегодняшний день ситуация выгодна для нас во всех отношениях, пока Норвегия остается нейтральной. Вплоть до той поры, пока нейтралитет Норвегии не будет нарушен союзниками, мы будем иметь неограниченный доступ к шведской руде. Ее перевозка нами будет продолжаться невозбранно в пределах норвежских территориальных вод буквально под носом у британского флота. Кроме этого, в Балтийском море можно не беспокоиться о нападении противника с воздуха, поскольку, за исключением узкого пространства над Шлезвиг-Гольштейном, самолетам противника пришлось бы лететь над нейтральной территорией. Таким образом, нейтралитет Скандинавских государств прикрывал нас с севера, и мы всячески жаждали поддержания этого нейтралитета.

2. Ситуация совершенно изменилась бы, если бы Англия пренебрегла норвежским нейтралитетом и расположила бы на территории Норвегии военно-морские и авиационные базы. Тогда северная часть Северного моря оказалась бы в пределах досягаемости британского флота и ВВС, которые определенно не дали бы использовать нам ее для наших нужд, за исключением разве что подводных лодок. Наши надводные корабли не имели бы тогда ни малейшего шанса выйти в Атлантику, а при наличии минных полей, выставленных подобно тому, как они были поставлены в Первую мировую войну, выход в Атлантику стал бы чрезвычайно рискованным делом даже для подводных лодок.

В случае перекрытия маршрута рудных перевозок вдоль берега из порта Нарвик Германия могла бы импортировать совершенно необходимую ей железную руду только через порт Лулео, да и то лишь только в течение шести или семи теплых месяцев в году.

Более того, оккупация Норвегии Британией в любом виде обернулась бы страшным давлением на Швецию. Британия сделала бы все возможное, чтобы остановить поставки шведской руды Германии. Коль скоро британские базы появились бы в Норвегии, следующим шагом можно было ждать их появления и в Швеции. Новый фронт противника не только поставил бы всю акваторию Балтики под действенный контроль союзников, но и придвинул бы авиационные базы противника в смертельно опасную близость к нашим северным и северо-восточным провинциям, лежащим на балтийском побережье. Имея такие новые угрозы с севера и северо-востока, нам пришлось бы ослабить наши усилия на Западном фронте, чтобы защититься от них. Подобная цепь событий вполне могла обратиться для нас проигрышем в войне.

Буквально каждый обрывок разведывательной информации, получаемой нами, подтверждал эти намерения Британии. Ликвидировать эту опасность можно было только одним-единственным образом – нанести Британии упреждающий удар путем организации стратегических баз в Норвегии самим до того, как неприятель сможет укрепиться там.

Каким образом мы сможем создать там эти базы, в данный момент было не совсем понятно. Дипломатические переговоры в рамках советско-германского пакта о ненападении дали нам возможность использовать мурманский порт. Но представлялось весьма сомнительным, что подобного же дипломатического успеха удастся добиться с Норвегией.

Вне зависимости от того, каким образом удалось бы добыть такие базы, они должны были бы находиться под прикрытием наших вооруженных сил. Подвергаясь постоянным атакам британских ВМФ и ВВС, такие базы сами по себе не смогли бы обезопасить наши пути сообщения, проходящие в норвежских территориальных водах. Нам пришлось бы задействовать чрезмерно большую часть наших сил только для отражения атак неприятеля. И хотя создание подобных баз ощутимо помогло бы нам в проведении операций флота и еще весомее – в проведении авиационной разведки и наблюдения, все же их стоимость значительно перекрывала бы этот эффект. Поэтому обретение баз в Норвегии ни в коей мере не оправдывало бы проведение военной кампании против этой страны. Наша последующая оккупация Норвегии ни в коей мере не мотивировалась желанием обрести там базы.

Короче, имеющийся статус этой страны наилучшим образом устраивал Германию. Надежный и стабильный нейтралитет Норвегии вполне соответствовал нашим желаниям. Пока этот нейтралитет будет поддерживаться, мы не желали никаких изменений.

Однако ситуация может измениться в любой момент. И если неприятель создаст базы в Норвегии, то весь наш северный фронт окажется в смертельной опасности. Весь вопрос заключался в следующем: как долго и в каком объеме союзники будут уважать нейтралитет малой страны, чьи собственные интересы и, в значительной степени, симпатии были на стороне Англии?

Безотносительно к нашим анализу и выводам, Гитлер должен был быть проинформирован об этой проблеме, чтобы мог принимать свои собственные решения. Нам в военно-морском штабе с самого начала было ясно, что норвежская проблема в значительной своей части являлась проблемой политической, и тем самым решать ее надлежало гражданскому правительству.

В соответствии с этим я попросил аудиенции у Гитлера и 10 октября 1939 года доложил ему всю суть проблемы. Я также показал ему самые последние донесения разведки относительно намерений Англии и сказал, что если Англия создаст базы в Норвегии, то вследствие этого шага все надежды Германии на победу в войне будут обречены. Потому что даже если мы и сможем создать базы на норвежском побережье, то в результате получим непрекращающийся военно-морской конфликт с Британией. В дальней же перспективе у нас не хватит мощи флота для завершения подобной войны на приемлемых условиях. Поэтому наилучшим выходом для нас была бы ситуация, в которой нейтралитет Норвегии мог бы считаться гарантированным.

Я не ожидал, что на этой встрече будет принято какое-либо решение. Но я хотел получить возможность предупредить Гитлера об опасности и обратить его внимание на то, что при определенных обстоятельствах мы могли бы действовать в порядке самообороны. Считая вопрос требующим прежде всего политического решения, я не выдвинул никаких предложений и не стал высказываться в пользу создания германских баз в Норвегии. На самом же деле я указал тогда и несколько раз говорил об этом позже, что мы можем потерять весь наш флот в операциях по созданию подобных баз и что я полагал бы удачей, если бы такие потери не превысили одну треть состава флота.

По отдельным репликам Гитлера на совещании 10 октября можно было понять, что он совершенно не задумывался о норвежской проблеме. Это лежало вне его обычного взгляда на будущее развитие событий, поскольку он не был хорошо знаком с условиями ведения войны на море. Он обещал обдумать сложившуюся ситуацию и попросил меня оставить ему мои заметки, чтобы он мог изучить ее подробнее. Я должен был ожидать дальнейших указаний.

Недели проходили за неделями, но я так и не получал от него никаких указаний по этому поводу.

Тем временем разведка приносила все новые данные о том, что многие в Норвегии рассчитывают на готовящуюся высадку англичан. Сначала местом такой возможной высадки назывались районы в Южной и Центральной Норвегии, но в последнее время все чаще и чаще упоминался Нарвик. Часть этих разведывательных данных поступала от капитана 2-го ранга Шрайбера, нашего военного атташе в Осло, у которого были хорошие контакты с кое-кем из норвежцев и который был хорошо знаком с условиями Норвегии. Его донесения, четкие и краткие, выказывали громадную работу по наблюдению и анализу.

Затем 30 ноября 1939 года русские, в то время наши союзники, вторглись в Финляндию. Сведения, полученные из многочисленных источников, предупреждали нас, что союзники имеют намерения прийти на помощь Финляндии, направив армейские части через Норвегию и Швецию. Из этого мы сделали неизбежный вывод, что отправка войск через территорию этих двух независимых государств закончится размещением части этих войск на территории одной из них и организацией в ней авиационных баз. Таким образом, перед нами открывалась перспектива нового фронта, направленного против Германии. В начале января информация об этой близящейся помощи союзников Финляндии появилась даже на страницах иностранных газет.

Кризис вышел на новый уровень в начале декабря после прибытия в Берлин Видкуна Квислинга, бывшего министра обороны Норвегии, создавшего теперь свою политическую партию. Одиннадцатого декабря главный идеолог нацистской партии Альфред Розенберг попросил меня встретиться с Квислингом.

Все мои предыдущие контакты с Розенбергом ограничивались мимолетными встречами на совещаниях, с Квислингом же я ранее никогда не встречался. Но почти одновременно мой начальник штаба доложил мне, что господин Хагелин передал просьбу Квислинга встретиться с ним для обсуждения со мной положения в Норвегии.

Поскольку такая информация могла оказаться ценной для нас, я с готовностью согласился на встречу.

Визит Квислинга вряд ли можно было назвать краткой встречей, поскольку мы проговорили с ним несколько часов исключительно о ситуации в Норвегии. Судя по его словам, не только правительство Норвегии было ориентировано на Англию, но и сама Англия имела определенные планы высадки своих сил на территории Норвегии. Он заявил, что сделать это предупреждение Германии его побудил прежде всего страх перед большевизмом, с которым он хорошо познакомился за долгие годы своей жизни в России. Он считал, что Германия является единственным оплотом против этой угрозы с востока и что возможная оккупация Норвегии приведет к крушению Германии, а это стало бы началом конца для культуры Запада.

Отвечая ему, я сказал, что это вопрос политический, который лежит вне сферы моей компетенции, но пообещал доложить Гитлеру.

На следующий день я, как и обещал, доложил о нашем разговоре Гитлеру и предложил ему принять Квислинга лично, чтобы самому сформировать мнение о норвежской проблеме. Я также добавил, что политические деятели подобные Квислингу могут иметь свои собственные политические интересы, поэтому с ними надо быть настороже. Повторил я и свое предупреждение о том, что попытка Германии оккупировать Норвегию сопряжена с большим риском и в дальней перспективе может оказаться невыгодной. Гитлер дважды встречался с Квислингом и Хагелином 16 и 18 декабря, но я не был приглашен ни на одну из этих встреч.

В то время как оперативный отдел Верховного командования вооруженных сил занимался проработкой «северной проблемы» и набрасывал предварительные планы, мы в военно-морском штабе разделились по вопросу того, намерена ли Англия и в самом деле оккупировать Норвегию в самом ближайшем будущем. Контр-адмирал Фрике, начальник военно-морского штаба, и несколько ведущих его сотрудников считали, что такой шаг Англии приведет к интенсивному протесту России, а также германским контрмерам в регионах Дании и Швеции, поэтому подобный шаг Англии следует считать, мягко говоря, весьма сомнительным. Я подобное мнение не разделял. Мы получали слишком много донесений, свидетельствовавших о возможности осуществления союзниками подобной акции в самом близком будущем. Мы располагали информацией о том, что офицеры Генерального штаба союзных сил были замечены в Норвегии, где они проявили особый интерес к портовым сооружениям, аэродромам, железным дорогам и автомагистралям. Английские офицеры флота, прикомандированные к различным консульствам, также проявляли повышенную активность. Одновременно британская пресса начала массированную пропагандистскую кампанию, словно готовя почву для чего-то.

Затем 20 января 1940 года Уинстон Черчилль, первый лорд адмиралтейства Великобритании, пригласил нейтральные страны Северной Европы присоединиться к союзникам. Все эти страны такое предложение отклонили. Стало ясно, что условия, исходя из которых производилась проработка «северной проблемы», более не применимы к этой новой и угрожающей ситуации. Поэтому 27 января Гитлер приказал создать внутри Верховного командования вооруженных сил особый штаб исключительно для разработки плана операций на случай возникновения необходимости в оккупации Норвегии. В этот штаб должно было войти по одному из старших офицеров от каждого вида вооруженных сил.

Нарушения норвежского нейтралитета британцами достигло своего пика 16 февраля, когда британский эскадренный миноносец «Казак» обстрелял германское судно снабжения «Альтмарк» в Йоссинг-фьорде. «Альтмарк», невооруженное грузовое судно, передавал продовольствие и горючее на борт «карманного» линкора «Адмирал граф Шпее» в Южной Атлантике и находился на обратном пути в норвежских территориальных водах, имея на борту около 300 пленных, которых снял с «Графа Шпее». В ходе инцидента семь германских моряков погибли, ни один из норвежских торпедных катеров, находившихся поблизости, не предпринял никаких действий для защиты норвежского нейтралитета. Протест, заявленный командиром норвежского торпедного катера «Кьелль», был решительно отвергнут капитаном 1-го ранга Филиппом Л. Вайаном, командиром «Казака», заявившим, что он имеет строгий приказ британского адмиралтейства снять пленных с «Альтмарка» даже в случае противодействия со стороны норвежского правительства.

Инцидент этот наглядно продемонстрировал, что Норвегия совершенно беспомощна в деле обеспечения своего нейтралитета, даже если бы норвежское правительство и желало этого, хотя далеко не все члены правительства жаждали такого развития событий. Также становилось ясно, что британское правительство не остановится перед нарушением норвежского нейтралитета, когда на карту поставлено освобождение пленных. Стало понятно и то, что Англия не остановится и перед оккупацией баз на побережье Норвегии, если сможет сделать это без боя, поскольку эти базы значительно повысят ее шансы на победу в войне.

Теперь, наконец, необходимость вторжения в Норвегию для опережения противника стала предметом самого серьезного рассмотрения. В соответствии с этим генерал от инфантерии Николаус фон Фалькенхорст 21 февраля отдал приказ на разработку операции против Норвегии. Эта кампания получила кодовое название «Операция Везер».

Двадцать третьего февраля, спустя всего лишь неделю после нападения на «Альтмарк», я снова высказал Гитлеру свою убежденность в том, что нейтральная Норвегия была бы лучшим решением для Германии, но ситуация с Норвегией, оккупированной Британией, стала бы совершенно недопустимой для нас. Стань такая ситуация реальностью, мы не смогли бы выйти из нее, а последствиями, в результате давления на Швецию, стали бы прекращение всего импорта шведской руды и распространение войны на Швецию и весь Балтийский регион, лежащий у нас в тылу.

Первого марта Гитлер утвердил основы плана проведения «Операции Везер». Каждый вид вооруженных сил должен был разработать свой план участия в этой операции. Однако приказ на приведение этих планов в действие отдан не был, как не было и установлено никакого точного срока начала операции. Эти критические решения зависели от складывающейся в Скандинавии ситуации.

Неожиданно резкий рост британских перевозок в норвежских водах и перехваты британских радиосообщений, расшифрованных нами, свидетельствовали, что союзники начали осуществлять операцию, целью которой была высадка в Норвегии.

Двенадцатого марта Финляндия неожиданно заключила перемирие с Россией. Закончилась русско-финская война, которая давала союзникам оправдание высадки в Скандинавии под предлогом оказания Финляндии помощи в ее борьбе против советской агрессии. Норвегия и Швеция отвергли требования союзников пропустить их войска через территорию этих государств для оказания помощи Финляндии. И все же разведывательные донесения из Норвегии ясно свидетельствовали о том, что Англия по-прежнему питает агрессивные намерения в отношении Норвегии.

Мы, немцы, все также были самым серьезным образом заинтересованы в продолжении норвежского нейтралитета и statusquo. Однако у нас не было ни политических, ни экономических, ни военных средств для поддержания этого нейтралитета. Нам приходилось полагаться только на добрую волю норвежского правительства в деле поддержания в полной мере такого нейтралитета. К сожалению, в инциденте с «Альтмарком» Норвегия продемонстрировала, что она не обладает необходимой твердостью, чтобы противостоять британским покушениям на свой нейтралитет, и не намерена использовать свои вооруженные силы для предотвращения попыток его нарушения. Верить в то, что Норвегия может или захочет сделать что-нибудь, кроме заявления вежливых и совершенно неэффективных протестов против нарушения своего нейтралитета союзниками, значило предаваться самообману.

Вне всякого сомнения, для Англии было невыносимо наблюдать, как германские рудовозы выходят из Нарвика и беспрепятственно следуют в норвежских территориальных водах. Но у англичан не было ни малейшей возможности без нарушения международного права останавливать эти суда. Поэтому военная оккупация Норвегии была для Англии важнее, чем для нас. Можно было считать само собой разумеющимся, что подобная оккупация, совершенная против официального желания норвежского правительства, вызвала бы всего лишь очередные официальные протесты. Норвегия не стала бы оказывать военное сопротивление, а поэтому и вторжение в Норвегию войск Англии и ее союзников не повлекло бы за собой военных рисков, о которых стоило бы упоминать. Закрепившись же на норвежском побережье, союзники могли бы надеяться многократно усилить давление на Германию со своих новых баз, что становилось для них насущной необходимостью, поскольку этой весной они ожидали крупного наступления Германии на западе.

Все оценки обстановки приводили к простому выводу: любые оборонительные контрмеры, которые мы, немцы, могли себе представить, должны были быть осуществлены как можно скорее.

Естественно, как и в каждом случае с принятием превентивных мер, всегда следует задаваться вопросом: а каков будет урон от их осуществления и не перевесит ли он ожидаемых преимуществ? В военно-морском штабе также обсуждался вопрос, не следует ли позволить первым отрядам англичан высадиться в Норвегии и лишь затем вышвырнуть их оттуда мощным контрударом. Но это предложение сразу же было отметено как чересчур рискованное: таким образом создавался бы новый и нежелательный фронт на севере, а наступать из Южной Норвегии по гористой местности против союзных войск, уже успевших бы к тому времени занять оборонительные позиции, было бы слишком трудной и утомительной задачей. Более того, в подобной операции союзники сочли бы куда более выгодным снабжать свои силы и доставлять подкрепления через Северное море, которое они контролировали, а нам бы пришлось подвозить припасы и войска из Германии. Единственной разумной возможностью было опередить британцев, первыми вступив в Норвегию.

Как показали позднейшие события, германская оккупация Норвегии была осуществлена только после суровых сражений, и, возможно, она так бы и не была осуществлена, если бы наступление Германии на западе не потребовало от союзников чрезвычайного напряжения сил, что не позволило им укрепить их позиции в Северной Норвегии.

Оккупация Дании не прорабатывалась в военно-морском штабе вплоть до февраля 1940 года. Оккупация этой страны не представлялась необходимой в военном плане, равно как и невыгодной в плане политическом. Во время самых своих подробных докладов Гитлеру я даже не упоминал об этом и уж ни в коем случае не предлагал этого. Я считал, что, заняв стратегические позиции на норвежском побережье, мы тем самым автоматически устраним всякое английское влияние на Данию. Однако ВВС рейхсмаршала Геринга настаивали на использовании датских аэродромов в Ютландии, потому что иначе перелеты из Германии в Норвегию были бы слишком длительными. Таким образом, Дания в конце концов также была обречена на оккупацию.

Важным этапом в подобном планировании был выбор наиболее выгодного времени для проведения операции. Важным фактором достижения успеха в ней были долгие и темные ночи, которые скрыли бы наши транспорты и корабли эскорта на их долгом пути из Германии до Норвегии. Особенно важно это было в отношении эскадренных миноносцев, перевозивших горных егерей генерала Дитля к месту их высадки. Соответственно этому я предложил Гитлеру осуществить операцию во время ближайшего периода новолуния и посоветовал сделать это около 7 апреля. И 2 апреля Гитлер, определившись, приказал осуществить операцию «Везер» 9 апреля 1940 года.

По планам высадки в Норвегии мы с Гитлером снова разошлись во мнениях. Он хотел, чтобы военно-морские силы после высадки наземных войск некоторое время оставались в норвежских портах с тем, чтобы иметь возможность оказать поддержку сухопутным силам, чтобы они не чувствовали себя брошенными без всякой помощи и отрезанными от родины. Мне пришлось настаивать на противоположном требовании – чтобы все военно-морские силы вернулись на родину сразу же после заправки горючим и не понесли потерь при выполнении исключительно второстепенной задачи. Я считал необходимым, чтобы весь флот находился в боевой готовности для отражения возможных контратак противника, а также сохранил максимально возможную мощь для будущей войны на море.

Гитлер придавал особое значение тому, чтобы силы флота оставались в Нарвике и Тронхейме для поддержки десанта, и мне пришлось приложить немало трудов, чтобы переубедить его в отношении Нарвика. Мои опасения, увы, полностью подтвердились. Танкер, который должен был заправить наши эсминцы в Нарвике, был потоплен еще до того, как корабли успели принять достаточно горючего для возвращения домой; они так и не вернулись на свои базы, как это планировалось. Запертые в Нарвикском фьорде превосходящими британскими силами, они все пошли ко дну вместе со своим командиром, капитаном 2-го ранга Бонте. Именно такого развития событий я и опасался в случае, если они промедлят с отходом. К счастью, около 3000 офицеров и матросов с этих кораблей, большую часть их экипажей, удалось спасти. Эти люди примкнули к высадившимся на побережье горным егерям генерала Дитля и стали неоценимым подкреплением им. Сражаясь плечом к плечу вместе с ними против войск союзников, высадившихся в этом районе, они внесли свой вклад в отражение вражеских атак и много сделали для перелома ситуации в самые критические моменты.

Германская оккупация Норвегии стала чрезвычайно успешной операцией. В первый раз все три вида вооруженных сил действовали в тесном тактическом взаимодействии, а совместная работа офицеров штабов была блистательна. Первоначально армия и ВВС довольно прохладно отнеслись к перспективе оккупации Норвегии, считая, что она может неблагоприятно отразиться на крупном наступлении на западе, которое они планировали предпринять. Но в конце концов необходимость проведения операции в Норвегии была единогласно воспринята всеми офицерами всех трех видов вооруженных сил, которые создали специальную штабную группу для изучения вопроса. Представитель ВМФ в этой группе, капитан 1-го ранга Кранке, особенно много сделал для успеха дела.

Все три вида вооруженных сил имели право вносить свои корректировки относительно своих действий в ходе операции.

В ее открытой фазе – быстрая переброска и высадка – основное бремя сражения пришлось нести флоту. Поскольку на акватории Северного моря господствовали англичане, флот пошел на изрядный риск. Потери, понесенные им в этой фазе операции, тяжким грузом легли на него и ощущались вплоть до самого конца войны. Но все же важность цели полностью оправдала эти потери.

Со своей стороны, ВВС почти совершенно свели на нет все попытки англичан выбить германские войска из Норвегии путем контрнаступления и дали возможность нашим продержаться в нескольких критических ситуациях. Что же касается сухопутной армии, то ее подразделения намного превосходили противника в ходе сражений на трудном Норвежском театре военных действий.

Оккупация Норвегии весьма способствовала военным усилиям Германии. Поставки шведской руды из Нарвика были обеспечены и практически не прерывались в течение всей войны. Англия же была почти совершенно отрезана от источников северной руды и древесины, в которой особенно нуждались ее шахты. Передовые германские базы, возникшие на территории Норвегии, угрожающе нависали над Шотландией и Северной Англией. В результате англичане, создавшие оборонительную линию между Норвегией и Шотландией, закрывающую выход из Северного моря, теперь были отброшены к рубежу от Шотландии до Исландии – к широкому 200-мильному проходу, находившемуся гораздо дальше от британских баз и поэтому куда более трудному для блокирования. Англичане теперь могли забыть о какой бы то ни было идее закрыть Германии выход из Северного моря в Атлантику постановкой непрерывных минных полей, поскольку значительная глубина вод вокруг Исландии делала создание подобных минных полей невозможным. Стремясь перекрыть для германских судов выход в Атлантику мимо Исландии, Англия 10 мая 1940 года оккупировала принадлежавшие Дании Фарерские острова и Исландию, но в целом выход германских кораблей в Атлантику стал теперь значительно более простым, чем до оккупации Норвегии, поскольку ныне англичане не могли блокировать его своими подводными лодками.

Вскоре после этого последовала оккупация Франции Германией. После нее в нашем распоряжении оказались базы на западном побережье Франции. Но северный выход в Атлантику из Северного моря по-прежнему оставался весьма важным. Наши корабли и самолеты, действовавшие теперь с новых северных баз, могли ныне препятствовать англичанам в концентрации значительных сил, необходимых для полного перекрытия пролива Ла-Манш.

Максимальное преимущество, которое извлекла Германия из оккупации Норвегии, заключалось в том, что была устранена опасность открытия союзниками третьего фронта на севере. Вся ценность приобретенной свободы действий не была в полной мере реализована вплоть до начала войны Германии с Россией, когда союзники начали поставлять морем громадные количества военных материалов своему новому союзнику через норвежские воды и российский порт Мурманск. Это, в свою очередь, связало значительную часть британского военно-морского флота и вообще вражеских сил, заметно снизив их военный потенциал. Подобные результаты никогда не появлялись в моих расчетах в период оккупации Норвегии, потому что я никогда не мог предугадать войны с Россией.

Документы, найденные оккупационными войсками у вражеских солдат или разысканные в тех или иных учреждениях Норвегии, без тени сомнения свидетельствуют о том, что англичане и французы не только готовились оккупировать Норвегию, но что операция уже практически начала осуществляться, когда мы выбили их из страны. Утром 8 апреля 1940 года, еще до того, как наши корабли вошли в норвежские порты, чтобы высадить там войска, минные заградители союзников уже начали ставить минные поля в норвежских территориальных водах. Захват союзниками нескольких баз на норвежском побережье, который должен был последовать сразу же за постановкой минных полей, не произошел только потому, что наш флот вышел в море раньше союзнических военно-морских сил, что было замечено и доложено их командованию. Корабли союзников, имевшие на борту экспедиционные войска, вернулись в свой порт и высадили их на берег.

Те же захваченные документы свидетельствовали и о том, что еще 5 февраля 1940 года Верховный военный совет союзников на совещании в Париже решил подготовить англо-французские экспедиционные силы для высадки в Норвегии. На следующий же день британский министр иностранных дел поставил в известность норвежского посла в Лондоне, что Англия намерена получить определенного рода базы на норвежском побережье с целью воспрепятствовать Германии перевозить железную руду из Нарвика. Высадка оккупационных сил в Норвегии была запланирована ими на 5 апреля. Лишь благодаря исключительной удаче – союзники решили на несколько дней отсрочить операцию. – мы смогли опередить их, осуществив свою собственную высадку 9 апреля.

На судебном процессе над германскими лидерами, представшими перед Международным военным трибуналом в Нюрнберге в конце войны, мне было предъявлено обвинение, помимо прочего, в планировании и организации агрессии на основании моего участия в германской оккупации Норвегии. Мои адвокаты представили доказательства, основанные на упомянутых выше документах, что союзники не только планировали провести аналогичную операцию в Норвегии, но и приступили к ее осуществлению. Они также доказали, что союзническая операция была предотвращена только благодаря промедлению в действиях союзнических войск. Тем не менее Международный военный трибунал счел меня виновным в ведении агрессивной войны против Норвегии, основав свой приговор на «имеющихся у трибунала доказательствах».

Судьям, которые вынесли этот вердикт, для установления истинной ситуации было бы достаточно просто задать соответствующие вопросы политическим лидерам государств-союзников по коалиции. В своих мемуарах, опубликованных всего лишь несколькими годами позднее, об этом совершенно ясно и недвусмысленно говорит Уинстон Черчилль, который в то время в качестве первого лорда британского адмиралтейства и члена британского правительства был главной движущей силой оккупации Норвегии союзниками. Официальные британские историки и опубликованные документы также полностью подтверждают это, так что вердикт Нюрнбергского трибунала в самом скором времени должен быть признан полностью противоречащим фактам, хотя в отношении меня лично все это уже не имеет никакого значения.

После прекращения безуспешной попытки союзников выбить из Норвегии германские силы норвежская кампания закончилась капитуляцией последних норвежских войск 10 июня 1940 года. Условия капитуляции были для Норвегии чрезвычайно либеральными, все военнопленные были освобождены, а норвежским офицерам было разрешено оставить при себе холодное оружие, дав обещание не принимать участия в военных или иных враждебных действиях против Германии на период оккупации Норвегии.

Это давало великолепную возможность сделать бремя оккупации как можно более легким для народа Норвегии, и все приказы по вооруженным силам подчеркивали требование корректного отношения к ее жителям. Командующим германскими военно-морскими силами в Норвегии я назначил адмирала Бёма, чей твердый, но справедливый образ действий, в чем я не сомневался, стал залогом тактичного и примирительного отношения к норвежцам – по крайней мере, в том, что касается флота.

Гитлер также заявил о своих намерениях проводить примирительную политику по отношению к Норвегии – он и в самом деле первоначально питал надежды достичь с Норвегией такого же мирного соглашения, какого мы достигли в ходе спокойной и ограниченной оккупации Дании. Надежды эти, однако, были развеяны эмиграцией в Англию норвежского короля и его правительства и сделанным ими заявлением о продолжении войны с территории Англии. После этого Квислинг сделал попытку сформировать новое норвежское правительство с целью восстановления законности и порядка. К сожалению, надежда эта, в свою очередь, была развеяна совершенно неадекватным поведением одного из эмиссаров Гитлера, заместителем государственного секретаря Хабихта.

Этот сотрудник МИДа был направлен в Норвегию с поручением, во-первых, отслеживать ситуацию и докладывать о ней и, во-вторых, в качестве политического советника. Но он совершенно неверно оценил ситуацию и настроение населения и, используя свое положение без какого бы то ни было разрешения, вынудил Квислинга уйти в отставку. Все это произошло в три последних недели апреля. В конце месяца Гитлер назначил гауляйтера[60] Йозефа Тербовена германским рейхскомиссаром Норвегии.

Сам Тербовен цитировал адмиралу Бёму Гитлера, который, инструктируя его после назначения, говорил: «Самое большое удовольствие, которое вы мне можете доставить, – это завоевать дружбу норвежского народа!» Но политика Тербовена и его образ действий привели к прямо противоположному результату.

Сразу же после назначения действия нового рейхскомиссара вызвали резкое неодобрение адмирала Бёма. В течение всего периода своего пребывания в Норвегии адмирал Бём строго соблюдал мои указания о проведении теплой и дружественной политики по отношению к норвежцам. Но не успели еще последние подразделения норвежских войск капитулировать, как Тербовен сообщил генералу фон Фалькенхорсту, генералу Штумпфу и адмиралу Бёму, командующим тремя видами вооруженных сил в Норвегии, что он намерен совершить резкий поворот в политике. Он проинформировал, что хочет немедленно созвать стортинг (норвежский парламент) и заставить его низложить не только короля и весь королевский дом, но также и старый парламент. Он также добавил, что даст понять политическим лидерам и президенту стортинга – в случае их отказа Норвегия будет лишена всякого самоуправления и превратится в нечто вроде протектората Германии. Ввиду этой угрозы стортинг был вынужден согласиться на требуемые преобразования, но лишь исчерпав все свои возможности к сопротивлению.

Адмирал Бём сразу же стал протестовать против осуществления этого плана Тербовена, сказав его автору, что любое подобное низложение было бы неэффективным, поскольку все население поняло бы, что стортинг предпринял его лишь под давлением. Он также заявил Тербовену, что считает своим долгом довести план рейхскомиссара до сведения главнокомандующего ВМФ, зная, что я принимаю ситуацию в Норвегии близко к сердцу.

Получив доклад Бёма, я немедленно положил его перед Гитлером. Изучив все его аспекты, тот сообщил мне свое мнение: незачем собирать стортинг, не надо предпринимать идиотских мер вроде низложения короля, но надо распустить все политические партии, за исключением партии «Национальный союз», и сформировать государственный совет из членов этой партии или лиц, не имеющих политических пристрастий.

Таким образом, Гитлер совершенно ясно выразил свое неодобрение политикой рейхскомиссара Германии в Норвегии; тем не менее Тербовен не подал в отставку со своего поста, равно как и Гитлер не сделал никаких попыток сместить его. С этого момента Тербовен вступил в открытый конфликт со мной, а также с Бёмом, смещения которого он стал добиваться всеми возможными способами.

Подобное развитие ситуации в Норвегии весьма расстроило меня. Располагая постоянно поступающей от адмирала Бёма информацией, я использовал всякую возможность убедить Гитлера исправить ошибки Тербовена. Люди, родная страна которых насильственно оккупирована, никогда не простят этого, но, по крайней мере, их негодование смягчится, когда они увидят, что ограничения их свободы и независимости сохраняются на минимальном по военным временам уровне, что на их честь и достоинство не покушаются и что их будущему как нации ничто не угрожает. Безусловно, мы, Германия, как никакая другая страна, должны были прежде всего с пониманием и сочувствием относиться к ситуации, в которой оказался народ Норвегии. Мы сами пережили насильственную оккупацию нашей Рейнской области и долгие годы жили под строгими ограничениями Версальского мирного договора. Для меня до сих пор остается загадкой, почему люди вроде Тербовена не вынесли никаких уроков из этого и не выработали в себе гуманную точку зрения на проблемы оккупированной страны.

Все эти фатальные ошибки в политической линии, которые адмирал Бём описал в своей книге «Норвегия между Англией и Германией», были причинами постоянного беспокойства для меня. Много раз, особенно в 1942 году, я пытался побудить Гитлера заключить мирный договор с Норвегией. Я предлагал в качестве предварительной гарантии смены политики, чтобы он заменил германского рейхскомиссара Тербовена на адмирала Бёма, который выражал готовность принять на себя эти обременительные обязанности. Но Гитлер не принял ни одного из моих предложений. Невозможность улучшить отношения между Германией и Норвегией стала впоследствии одной из основных причин моей отставки в 1943 году.

Эрих Редер. Гросс-адмирал. Воспоминания командующего ВМФ Третьего рейха. 1935-1943

http://en.wikipedia.org/wiki/Operation_Wilfred

http://ru.wikipedia.org/wiki/План_R4

дюнкер

S@cRed — Fri, 30 May 2014 19:55:21 GMT

Гитлер согласился, но пожелал снова переговорить с командующим сухопутными силами, поскольку ширина фронта вторжения могла стать решающим фактором всей будущей кампании. На этот момент мощь вооруженных сил Англии оценивалась в полтора миллиона человек. Из них 300 000 человек были бывалыми английскими, французскими и канадскими солдатами, эвакуированными из Дюнкерка, и еще 150 000 – эвакуированными через другие континентальные порты Ла-Манша. Эти силы были перевооружены, им предстояло защищать остров.

Эрих Редер. Гросс-адмирал. Воспоминания командующего ВМФ Третьего рейха. 1935-1943

В начале 1940 г. казалось, что у Англии имелись все данные для того, чтобы выиграть битву в Атлантике, но падение Франции (в июне 1940 г.) изменило положение и создало совершенно новую обстановку.

Германский подводный флот, значительно выросший к этому времени, получил возможность базироваться на такие французские порты, как Брест, Сен-Назер, Лориан и Ла-Палис. Создание операционных баз подводных лодок в этих пунктах Нормандии и Бретани позволило почти удвоить количество германских подводных лодок для действий в западной части Атлантического океана. Поскольку все руководство операциями германских подводных лодок было сосредоточено в руках адмирала Деница, поддерживавшего непосредственную связь с Гитлером через адмирала Редера, немцам удалось достигнуть полного единства в руководстве при наступлении, что никогда не могло бы быть достигнуто при обороне. Штаб Деница сначала находился в Бресте, позднее в Лориане. База Сен-Назер была превращена в главную операционную и ремонтную базу германских подводных лодок.

Подводные лодки, построенные на германских верфях, первый испытательный период проводили в Балтийском море, а ходовые испытания проходили в Северном море (восточное побережье которого находилось в то время под контролем немцев). Затем они проскальзывали между Фарерскими островами и Исландией и после своего первого боевого похода возвращались на французские базы. В результате изучения английских гидроакустических станций, захваченных немцами на французских кораблях, германское командование разработало новые тактические приемы атаки конвоев подводными лодками из надводного положения, главным образом в темное время суток. Это еще более увеличило эффективность использования немецких подводных лодок{56}.

Гитлеровский «новый порядок» в западной Европе ознаменовался потоплением в период между 14 и 17 июня 1940 г. семи судов из состава трех различных конвоев на линии между Галифаксом и Англией. В июле несколько других конвоев понесли тяжелые потери в результате ночных атак подводных лодок, причем последние даже не были обнаружены.

В этой новой стратегической обстановке, возникшей в результате захвата Франции Германией, англичане испытывали большие трудности, связанные с нехваткой эскортных кораблей.

Значительное количество эскадренных миноносцев было потоплено во время проведения операции по эвакуации Дюнкерка. Другие корабли, могущие осуществлять охранение, находились в капитальном ремонте после серьезных повреждений, полученных [64] во время безуспешных действий в Норвегии. Лето 1940 г. явилось периодом наибольших успехов германских подводных лодок, достигнутых ими за все время войны. Несмотря на то, что потери, нанесенные подводными лодками, в 1940 г. были значительно меньше, чем в 1942 г., средний тоннаж английских судов, потопленных каждой подводной лодкой, был почти в 10 раз больше{57}.

Потери судов и недостаточное количество кораблей охранения заставили Англию принять новый маршрут следования конвоев.

Английские корабли охранения согласно этому новому маршруту должны были встречать трансатлантические конвои, шедшие из Канады в Англию в районе меридиана 17° западной долготы, откуда конвои сопровождались до меридиана 8° западной долготы; там они разделялись на две части. Одна часть конвоя следовала через проливы Сев. Минча и Пентленд-Ферт к восточному побережью Англии, вторая — через Северный пролив следовала в Глазго и Ливерпуль под прикрытием самолетов, базировавшихся на северную Ирландию и Шотландию. Немцам потребовалось два месяца для выявления измененных маршрутов.

В последних числах августа конвой «НХ-65»{58} потерял семь судов в результате атак подводных лодок и бомбардировочной авиации противника на западных подходах, а также у восточного побережья Англии. Это был первый конвой, понесший потери от действий германской авиации.

5 ноября 1040 г. конвой «НХ-94», шедший в сопровождении английского вооруженного вспомогательного крейсера «Jervis Bay», был атакован германским «карманным линкором» «Scheer» в точке 52°48' северной широты и 32° 15' западной долготы. Линкор «Scheer» открыл огонь с дистанции 94,5 кабельтова (17000 ярдов). В то время как суда конвоя рассеялись в разные стороны подобно цыплятам, преследуемым ястребом, крейсер «Jervis Bay» вступил в бой со значительно превосходящим его по огневой мощи противником и был потоплен. Благодаря проявленной крейсером смелости из 38 судов конвоя{59} было потоплено только шесть судов: пять судов — линкором «Scheer» и одно судно — авиацией.

С 1 на 2 декабря конвой «НХ-90» подвергался пяти атакам на протяжении 24 часов. Потери конвоя составили 10 судов (шесть из них — суда, отставшие от конвоя) и один корабль охранения (вспомогательный крейсер «Forfar»).

В результате таких успешных действий в последние месяцы 1940 г. германские подводные лодки начали продвигаться в центральную часть Атлантического океана, используя новую тактику «смертоносных» атак{60}. До этого времени подводные лодки действовали поодиночке. Обнаружив конвой, они погружались на перископную глубину, выбирая для атаки главным образом или часы рассвета или сумерек, когда силуэты судов отчетливо вырисовывались на горизонте. Однако английские корабли охранения, оборудованные различной акустической аппаратурой обнаружения (в том числе аздиком), имели возможность обнаружить такую подводную лодку, определив расстояние и пеленг, и затем атаковать ее глубинными бомбами. Наступательная тактика английских кораблей охранения и активные действия самолетов корпуса береговой авиации в Ла-Манше и Па-де-Кале пришли на смену пассивной тактике противолодочной обороны торгового судоходства.

В открытом море основной трудностью для подводных лодок противника являлись поиск и обнаружение конвоя. Для того чтобы снизить эффективность действия новых образцов гидроакустических средств и улучшить возможности разведки конвоев, адмирал Дениц провозгласил новый тактический прием «Die Rudeltaktik», который впоследствии был назван «волчьей стаей». По заявлению Деница, основной принцип этой тактики заключался в том, чтобы «быть возможно более сильными в нужном месте и в необходимое время».

Тактика «волчьих стай» являлась тактикой выхода в атаку в надводном положении и была наиболее успешной при атаках [66] конвоев с малой скоростью хода. Германские подводные лодки действовали отдельными группами, состоявшими обычно из 8 — 9 лодок; иногда число лодок в группе доходило до 20 единиц. Движением групп управлял командный пункт Деница из Лориана по радио. Подводная лодка, первая обнаружившая конвой, устанавливала его местонахождение и сообщала координаты и курс конвоя в штаб подводных сил, который, точно зная, в каком пункте располагается каждая лодка, отдавал последним приказы на сосредоточение в определенном районе для атаки конвоя.

Подводная лодка, первая установившая контакт с конвоем, продолжала его поддерживать вплоть до наступления темноты, периодически информируя штаб о состоянии конвоя.

В момент сосредоточения «стаи» в назначенном районе штаб А назначал одного из старших по званию командиров подводных лодок командовать атакой всей «стаи». Под прикрытием темноты подводные лодки в надводном положении сближались с конвоем и после атаки погружались с целью уклонения от атак противолодочных сил. Когда опасность атаки миновала, лодки всплывали на поверхность и, маневрируя в надводном положении, занимали исходные позиции для новой атаки. Если конвою не удавалось уклониться от «стаи» посредством резкого изменения курса или если кораблям охранения не удавалось рассеять эту «стаю», то конвой преследовался в течение нескольких суток, подвергаясь каждую ночь новым атакам. Эффективность атак лодок повысилась в результате замены в торпедах магнитного взрывателя, который часто не срабатывал, ударным взрывателем. Значительно возросло число подводных лодок нового типа VIIC водоизмещением в 500 т, имеющих на борту 14 торпед и обладающих большим для их водоизмещения радиусом действия, хорошей маневренностью и скоростью хода в надводном положении, превышающей скорость корветов и других кораблей охранения{61}. Деятельность подводных лодок в районе маршрута конвоев между Англией и Гибралтаром обеспечивалась авиационной разведкой, которую вели самолеты с аэродромов Бордо{62}. [67]

Вполне понятно, что если бы Англия не смогла найти действенного оружия для борьбы с тактикой «волчьей стаи», она была бы обречена на гибель.

Новым средством, сыгравшим большую роль в повышении эффективности противолодочной обороны конвоев был радар (радиолокатор. — Прим. ред.) — прибор, обеспечивающий обнаружение надводных целей в любых условиях видимости. Но несмотря на наличие радиолокаторов, они не получили широкого распространения, ввиду отсутствия в английском флоте достаточного числа эскадренных миноносцев, на которых предполагалось их установить. Недостаток эскадренных миноносцев объяснялся большими потерями, понесенными в период эвакуации Дюнкерка, а также большим числом кораблей, находившихся в ремонте (до 70% состава) в результате их значительной изношенности из-за непрерывного использования для конвоирования в условиях зимних штормов. Положение спасли корветы, которые продолжали осуществлять конвоирование судов.

Если первой существенной помощью США в достижении успехов в битве за Атлантику явилось предложение использовать их опыт в области морской авиации, то вторым шагом в этом отношении было предоставление английскому флоту 50 эскадренных миноносцев для борьбы с подводными лодками, применяющими тактику «волчьих стай». Но прежде чем это мероприятие было реализовано, Конгресс принял решение о значительном увеличении численности корабельного состава военно-морского флота США.

Мы полагали, что это в значительной степени затруднило управление подводными лодками, действующими методом «волчьих стай». Однако главная жалоба Деница заключалась в том, что ему приходилось использовать подводные лодки для ведения разведки, которая должна была бы выполняться авиацией, вследствие чего бывали случаи, когда из многочисленной «стаи» подводных лодок только три могли быть использованы для атаки.

Битва за Атлантику (сентябрь 1939 г. — май 1943 г.).

http://uk.wikipedia.org/wiki/Операція_«Динамо»

Прорвавшиеся к морю немецкие танковые дивизии стали теснить французские войска, нанося им удары с тыла. Для артиллерийской поддержки войск, оборонявших Булонь, французское командование сосредоточило здесь 10 миноносцев и несколько малых кораблей, которые оказали серьезное противодействие наступающим танкам. Немцы бросили сюда свою авиацию и потопили 3 миноносца. 24 мая Булонь пала, вслед за этим гитлеровцы захватили порт Кале. С вступлением [87] немецких войск в Зеебрюгге и Остенде на сократившемся до 45 км по фронту и 10 км в глубину плацдарме в районе Дюнкерка оказалась почти 400-тысячная англо-французская армия и огромное количество боевой техники. Положение ее казалось безнадежным, но в это время немецкие танковые дивизии были остановлены «стоп-приказом» Гитлера.

Однако еще 19 мая, т. е. сразу же после наметившегося прорыва немецких танковых и моторизованных дивизий через Маас, высшие военные круги Англии стали готовить операцию по эвакуации войск из Фландрии, скрывая это намерение от французского командования{113}. Поэтому начавшаяся 26 мая эвакуация (операция «Динамо») сказалась и на без того низком моральном состоянии прижатого к морю гарнизона. В операции, мало чем напоминавшей плановую, участвовало 222 английских военных корабля и 665 различных судов, в том числе рыболовных и спортивных, и около 100 французских боевых кораблей и свыше 200 торговых и вспомогательных судов. Так как в небольшом порту не представлялось возможным погрузить огромное количество солдат и офицеров, англичане осуществляли эвакуацию почти со всего занятого ими побережья, что в условиях мелководья можно было сделать только благодаря наличию большого количества мелкосидящих судов. Иногда солдаты добирались до транспортов вплавь. Небольшое расстояние до портов выгрузки (50–60 миль) позволяло даже тихоходным плавсредствам покрывать путь туда и обратно в течение суток. Для прикрытия эвакуации англичане стянули к району Па-де-Кале всю свою истребительную авиацию. За время операции английские самолеты сделали 3961 вылет, из которых на долю истребителей пришлось 75% самолето-вылетов. Однако господство в воздухе оставалось за более многочисленной немецкой авиацией, которая являлась основной ударной силой на море в срыве эвакуации.

Наряду с авиацией немцы для противодействия эвакуации использовали подводные лодки и торпедные катера. Однако из-за мелководья подводные лодки могли быть использованы только на ограниченном участке. Привлечь в район действий большое количество торпедных катеров немцы не успели, а использовать крупные надводные корабли не рискнули. Привлечение англичанами к эвакуации многочисленных малых судов с большой маневренностью, представлявших труднопоражаемую цель, определяло значительные трудности борьбы с ними.

Для прикрытия района эвакуации от морских сил противника англичане развернули к северу от него крейсера и эсминцы. 25 и 28 мая они закупорили затоплением груженных цементом барж вход в порт Зеебрюгге, вынудив этим противника [88] использовать для базирования своих сил отдаленные от мест посадки северные порты. Ко 2 июня англичане сняли своя арьергардные части, в результате чего «последние 48 часов — в самый критический момент — французы оказались одни, и одни вынуждены были держать оборону укрепленного лагеря Дюнкерк»{114}. 3 июня немецкие войска прорвали оборону французов, ворвались в Дюнкерк и на следующий день захватили весь район, взяв в плен около 40 тыс. французских солдат и офицеров.

Таким образом, в итоге восьмидневной операции англофранцузский флот эвакуировал 215 тыс. английских и 123 тыс. французских солдат и офицеров, но на побережье Фландрии была брошена вся боевая техника, в том числе более 60 тыс. автомашин, 2400 орудий, 700 танков, около 100 тыс. винтовок, автоматов и пулеметов. В ходе эвакуации англо-французский флот потерял 15 эсминцев и миноносцев, 18 тральщиков и охотников за подводными лодками, канонерскую лодку и госпитальное судно. Кроме того, было потоплено около 200 малых судов и катеров. Десятки боевых кораблей получили повреждения. За время эвакуации англичане потеряли 106 самолетов, потери противника составили 132 самолета{115}. В течение некоторого времени после эвакуации Англия не имела на островах боеспособной армии, а транспорты были вынуждены ходить в море со слабым охранением.

Политические и стратегические соображения, положенные в основу решения Гитлера, помешали немецким танковым дивизиям ликвидировать изолированную группировку англофранцузских войск в районе Дюнкерка, а открытый морской сектор обеспечил возможность эвакуации их в Англию. Слабые надводные и подводные силы немцев оказались не в состоянии серьезно нарушить коммуникацию окруженной группировки.

Господствующая в воздухе немецкая авиация, хотя и наносила серьезный урон эвакуируемым войскам, но из-за большого количества малых судов, привлеченных к эвакуации, ограничения района действий авиации прибрежной зоной (10 миль), полетами только в светлое время суток и в хорошую погоду давала возможность англичанам производить крупные перевозки в темное время и в условиях нелетной погоды. Иначе говоря, одна авиация оказалась неспособной решить задачу срыва эвакуации из Дюнкерка.

Большое превосходство в морских силах позволило англичанам надежно прикрыть завесой своих кораблей район посадки войск, предотвратить прорыв в него малочисленных катеров противника, а также обеспечило организацию противовоздушной, [89] противолодочной и противокатерной обороны района посадки и транспортных средств на переходе морем.

Белли, Владимир Александрович, Пензин Константин Васильевич

Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море.

1939–1945 гг.

Тем временем британская армия постепенно отступала на крошечный пятачок

вокруг Дюнкерка. Стало ясно, что немногие из солдат сумеют увидеть родину, если

мы позволим себе потерять хоть один день. Адмиралтейство и адмирал Рамсей уже

приняли чрезвычайные меры, чтобы собрать суда для эвакуации. Хотя все делалось

в страшной спешке, и формальный приказ на эвакуацию не поступил, к воскресенью

26 мая Королевский Флот был готов. В 18.57 Адмиралтейство отдало лаконичный

приказ: ?Начать операцию ?Динамо?. Так началась исключительно трудная и

опасная операция, которая не имеет аналогов в современной войне. Перспективы

на успех сначала выглядели более чем сомнительными. Немцы обладали таким

превосходством на суше и в воздухе, что, казалось, легко могли сорвать все наши

усилия. Однако адмирал Рамсей и экипажи его кораблей не колебались. Сначала

мы не ожидали, что сумеем вывезти более 45000 солдат в течение 2 дней. Мы не

думали, что противник даст нам более долгий срок.

Капитан 1 ранга У. Г. Теннант уже прибыл в Дюнкерк с маленьким штабом, чтобы

организовать работу на той стороне пролива. Выход кораблей из Дувра начался

еще до получения приказа Адмиралтейства.Рамсей и Теннант поняли, что для

эвакуации большого количества войск нам потребуется гавань Дюнкерка. Но ее

пирсы и причалы уже серьезно пострадали во время бомбардировок. Оставался

лишь длинный восточный мол, если только [96] глубины позволят кораблям

подходить прямо к нему. К счастью, Теннант обнаружил, что крупные корабли могут

причаливать к молу. Использование этого импровизированного причала позволило

спасти большое количество людей. Так как гавань могла в любой момент оказаться

заблокированной или вообще выйти из строя в результате бомбардировок, Теннант

подготовил эвакуацию людей с помощью шлюпок с песчаных пляжей, которые

тянулись на много миль к востоку от Дюнкерка; Часть этих пляжей находилась

внутри оборонительного периметра. Главной трудностью здесь были малые

глубины. Кораблям приходилось становиться на якорь довольно далеко от берега, а

перевозки на шлюпках с пляжа были утомительно долгим занятием. Более того,

даже легкий прибой мог полностью сорвать погрузку.

В течение первых суток эвакуации (с полуночи 26 мая до полуночи 27 мая) было

вывезено в Англию только 7669 человек, и перспективы выглядели туманными, но

мрачными. 28 мая во Францию были доставлены запасы продовольствия, воды,

боеприпасов и медикаментов, так нужные армии, ведущей жестокиебои. Работа

гавани улучшилась, эсминцы и паромы то и дело подходили к восточному молу и

отходили от него, самолеты Истребительного Командования патрулировали в

воздухе. Флот адмирала Рамсея увеличивался с каждым часом. В его распоряжении

оказалась настоящая коллекция тральщиков, дрифтеров, каботажных пароходов,

голландских флейтов и других мелких судов, которые круглые сутки вывозили

солдат с пляжей. До этого дня наш флот не понес больших потерь, но 29 мая

положение изменилось. Мы потеряли 3 эсминца{3}, и еще 7 получили серьезные

повреждения. [97] Были также потоплены 4 парома с войсками. Примерно дюжина

мелких судов стала жертвами мин, бомб и торпед. Тем не менее, в течение этих

суток в Британию прибыли 47310 солдат, из которых 13752 были эвакуированы с

пляжей. Но Адмиралтейство опасалось, что флот скоро окажется вообще без

эсминцев, если потери сохранятся на этом уровне. Поэтому оно приказало отвести

крупные современные корабли. Но Рамсей доказал, что не сможет справиться со

своей задачей, если у него отберут все эсминцы, и ему оставили 15 единиц.

Впрочем, вскоре были возвращены и отозванные корабли. Одновременно делалось

все возможное, чтобы улучшить деятельность береговых служб на другой стороне

пролива. Мы обнаружили, что скорость погрузки зависит практически целиком от

действий береговых партий, которые направляют солдат к местам погрузки и

правильно распределяют прибывшие корабли. Мы также поняли, что требуется

создать временный радиоцентр, чтобы адмирал Рамсей имел прямую связь с

портом и береговыми партиями. Интересно отметить, что эти импровизации мая

1940 стали зародышем Службы участков высадки, которая в будущем стала залогом

успеха всех наших крупных десантных операций.

Тем временем тральщики адмирала Рамсея протралили и обозначили 3 маршрута

между Дувром и Дюнкерком. Но самый короткий (39 миль) проходил вблизи от

французского берега, и корабли подвергались интенсивному артиллерийскому

обстрелу. Поэтому эвакуация велась по более длинному северо-восточному

маршруту (87 миль). Однако это значительно увеличивало время перекода, и 29 мая

Рамсей перевел все корабли на центральный маршрут (55 миль). К счастью, немцы

в течение 3 дней не заметили этих перемен.

Очень многие факторы обусловили успех эвакуации 30 мая, когда мы вывезли

53823 человека, в том числе около 30000 человек с пляжей. Эти цифры

воодушевили Рамсея, и он потребовал ?вести эвакуацию с предельной [98]

энергией?. Он хотел вывезти к 1 июня все войска, кроме маленьких арьергардов.

Однако в последний день мая погода изменилась, и прибой сильно помешал

погрузке на пляжах. Немецкие бомбардировки и артиллерийский обстрел стали

такими сильными, что большие корабли не могли использовать порт. Во второй

половине дня начало казаться, что мы столкнулись с серьезным кризисом. Но потом

прибой утих, огонь противника ослабел, и наши малые корабли сполна

использовали предоставленную возможность. Плохо начавшийся день завершился

прекрасно. Мы доставили домой 68014 человек самое большое число за всю

эвакуацию. Теперь армия еще больше сократила периметр, и восточные пляжи

были оставлены.

1 июня день начался плохо. Немцы провели сильнейшую бомбардировку порта

Дюнкерк и наших кораблей у берега. Как и 29 мая, сильнее всего пострадали

эсминцы и паромы. Погибли 4 эсминца, в том числе один французский, и 1 паром.

Но им на помощь быстро пришли другие корабли, которые спасли большинство

людей. Однако потери все равно были высокими, так как эсминцы принимали на

борт до 1000 человек. Тем не менее, в этот день в Англию были доставлены 64429

человек, почти так же много, как и в предыдущий день. Рамсей планировал

завершить эвакуацию на следующий день, к полуночи 2 июня, так как теперь остатки

британского плацдарма и корабли у берега подвергались сильному артобстрелу. Но

вскоре стало ясно, что этот план невыполним. Мы не могли бросить французских

солдат, удерживающих фронт на плацдарме, с которого эвакуировались наши

войска. С другой стороны, Рамсей хотел избежать таких потерь, как 1 июня. Поэтому

он решил забрать как можно больше людей в течение ночи. Поэтому, как только 1

июнясгустились сумерки, он послал к берегам Франции все имеющиеся у него

корабли. За этот день было эвакуировано 26256 солдат. Завершилась первая

неделя операции ?Динамо?. Вечером [100] 2 июня в Дувре стало известно, что

Британские Экспедиционные Силы полностью вывезены в Англию, если не считать

раненых, эвакуация которых была невозможна, так как немцы безжалостно топили

ярко освещенные госпитальные суда.

Теперь осталось лишь попытаться вывезти тех французских солдат, которых еще

можно было спасти. Первая ночная операция оказалась настолько успешной, что

Рамсей решил повторить ее. Однако к пунктам погрузки прибыло мало французских

солдат, и часть кораблей осталась недогруженной. Хотя 2 3 июня в Англию было

доставлено 26746 человек, если бы французы прибыли вовремя, вывезти можно

было больше. Тем не менее, Рамсей не отказался от своей цели продолжать

эвакуацию, пока сражаются французские арьергарды. Хотя он знал, что его флот

дошел почти до предела человеческой выносливости, он твердо верил, что в случае

необходимости экипажи готовы совершить еще одну попытку. Впрочем, адмирал

решил, что ночью 3 4 июня будет совершен последний рейс. Мы считали, что внутри

периметра еще находится около 30000 человек. Находящиеся в Дувре корабли

могли вывезти их всех, если только солдаты прибудут в пункты погрузки. У нас

осталось только 9 из 45 эсминцев и 5 из 45 транспортов, выделенных

первоначально для операции ?Динамо?. Однако 3 июня в 22.15 все они двинулись в

поход, так же, как два десятка мелких судов. К 3.30 корабли приняли 26175 человек,

в основном с западного и восточного молов гавани. Через несколько часов после

того, как последний корабль покинул Дюнкерк, Адмиралтейство объявило о

завершении операции ?Динамо?. В городе еще оставалось около 3000 солдат.

Мы начали операцию со скромным намерением спасти 45000 человек, но в

конечном счете вывезли из-под носа у врага 338226 человек. Из них 308888

эвакуировали британские корабли, остальных вывезли французские. Большая часть

эвакуированных приходится на [101] долю эсминцев и пассажирских судов, они и

пострадали наиболее тяжело. Королевский Флот потерял 6 эсминцев потопленными

и 19 серьезно поврежденными. 9 паромов было потоплено, еще 8 получили

серьезные повреждения. Британия испытала колоссальное облегчение. После того,

как мы были разгромлены на суше, ?девять дней чуда? спасли нас от унижения

неслыханной капитуляции.

Весь свободный мир следил за происходящим, затаив дыхание. После того, как

гитлеровские армии сокрушили Польшу, Данию, Норвегию, Голландию и Бельгию,

надежда для Англии казалась совсем призрачной. Франция тоже рухнула, говорили

все. Как же может спастись британская армия? К счастью, британский народ и

британское правительство знали ответ на этот вопрос почти инстинктивно. Зато

противник не знал. Успех операции ?Динамо? обусловили многие обстоятельства и

люди. Умелое и решительное руководство адмирала Рамсея. Упорное

сопротивление солдат, защищавших периметр. Отвага пилотов истребителей,

сражавшихся в небе над Дюнкерком. Погода, которая полностью

благоприятствовала нам. Но был один фактор, без которого эта операция вообще

не состоялась бы, не говоря уже об ее успешном завершении. Это морская мощь.

Снова, как уже не раз бывало в прошлом, Королевский Флот и его товарищи из

торгового флота продемонстрировали свои отвагу, решительность и прекрасную

выучку. Именно это лишило врага плодов победы, которую он одержал на суше.

Люди во всем мире постепенно осознали, что британская армия избежала

катастрофы. И это произвело огромное впечатление, особенно в Соединенных

Штатах. Сначала возродилась надежда, а потом и вера, что тирания в конечном

итоге будет повержена. Операция ?Динамо? стала лучом света во мраке. Она

подтолкнула колеблющихся продолжать сопротивление силам зла, невзирая на

цену, пойти на те жертвы, с которыми была связана эта борьба. Америка начала

оказывать помощь [102] изнемогающей в борьбе Британии, так как теперь стало

ясно, что эта помощь не будет выброшенной на ветер. Однако в июне 1940 у

британского народа не было времени для отвлеченного теоретизирования.

Наступивший месяц принес полный крах французской армии, который обернулся

национальной катастрофой. И британскому флоту пришлось напрягать все силы,

чтобы спасти с континента то, что еще можно было спасти.

После окончания 4 июня операции ?Динамо? и до 25 июня британские корабли

провели еще целую серию эвакуации. Эти операции начались в Гавре и постепенно

передвигались дальше на запад в Сен-Мало, острова Джерси и Гернси, Шербур,

Уэссан и Брест, и наконец докатились до портов в Бискайском заливе Сен-Назера и

Ла Паллиса. Эвакуации завершились в Байонне и Сен-Жанде-Люсе возле испанской

границы. Только в одном случае флот не сумел выполнить свои обязанности. 51

дивизия гайлендеров была прижата к морю в районе Сен-Валери возле Дьеппа.

Эвакуация была сорвана туманом и преждевременной капитуляцией французского

командира. Мы отправили свои корабли во множество французских портов, включая

средиземноморские. И отовсюду они вывезли британских и союзных солдат, а также

гражданских беженцев, которые не хотели оказаться под властью германских орд.

Эти операции, получившие общее название ?Эриал?, позволили нам эвакуировать

еще 191870 солдат и от 30 до 40 тысяч гражданских беженцев. Однако флот дорого

заплатил за свои успехи. Но только в Сен-Назере, где противник потопил большой

войсковой транспорт ?Ланкастрия? с 3000 человек на борту, он сумел серьезно нам

помешать. Так как внимание свободного мира было приковано к операции

?Динамо?, операция ?Эриал? осталась в тени. Но в некоторых отношениях она

была более убедительной демонстрацией эффективности морской мощи.

Однако имелась еще одна важная задача, которую мы полностью провалили. Мы не

сумели убедить французский [103] флот проследовать в британские порты, чтобы

продолжать бороться вместе с нами. Хотя большинство современных кораблей

покинуло страну, чтобы избежать захвата противником, они ушли в Северную

Африку. Только 2 старых линкора, 4 эсминца, 7 подводных лодок и несколько

тральщиков оказались в Британии. Это стало не только горьким разочарованием

для Королевского Флота, но также источником больших опасений для британского

правительства, которое 11 мая возглавил Уин-стон Черчилль. Мы просто не могли

пойти на риск захвата немцами главных сил французского флота, находящихся в

Оране и Дакаре. Мы не могли доверять адмиралу Дарлану, который продолжал

руководить французским флотом, но сам остался в оккупированной Франции.

Естественно, что он находился под влиянием немцев. Именно это привело к резким

акциям, которые британское правительство предприняло против своего бывшего

союзника в мрачные дни июня 1940. [104]

Дюнкерк и падение Франции

(D.A. Thomas ?With ensign flying?, London 1958)

?Войны не выигрывают эвакуациями?, сказал Уинстон Черчилль об операции

?Динамо?. Однако эвакуация 338000 солдат из Франции лишила германскую армию

блестящей победы и сохранила ядро армии, которая через несколько лет

высадилась в Нормандии. Однако в 1940 году эвакуация основных сил Британского

Экспедиционного Корпуса без техники и оружия совсем не казалась первым шагом к

D-Дню. Скорость продвижения немцев по Нидерландам и Франции усилила

ощущение катастрофы. 10 мая германские войска пересекли границу Голландии, а

последний британский корабль покинул Дюнкерк ровно через 25 дней. Мене чем за

месяц буквально перестала существовать одна из самых мощных военных держав,

а сухопутные силы ее союзника сократились до 1 дивизии. К счастью, флот этого

союзника не пострадал и прочно удерживал передовую линию обороны.

В начале октября возникло предложение заблокировать порты Бельгии и

Голландии. Королевский Флот разработал соответствующий план, и Норское

Командование должно было получить подкрепления. Когда в 1914 году не удалось

заблокировать Остенде и Зеебрюгге, германские субмарины получили базы для

действий в Атлантике. Адмиралтейство было полно решимости не повторить старую

ошибку. 10 мая 4 эсминца вышли из Дувра в Антверпен и высадили подрывные

партии. К вечеру 16 мая были уничтожены нефтехранилища, шлюзы и доки были

заблокированы, и любое судоходство сделалось невозможным. Единственной

потерей стал переоборудованный по программе ?Уэйр? эсминец ?Валентин?. Он

был потоплен 15 мая, пытаясь прикрыть паромы Шельды от атаки германских

пикировщиков. Кроме того, однотипные ?Винчестер? и ?Вестминстер? были тяжело

повреждены. ?Вестминстер? не смог добраться [105] до английского порта, однако

дополз до Дюнкерка. Только 19 мая удалось послать буксир, который увел его. В-этот день погиб еще 1 эсминец. ?Уитли? действовал под командованием французов

севернее Дюнкерка. Он выбросился на берег после атаки Ju-87. В результате за

короткое время из строя выбыли 4 эсминца программы ?Уэйр?.

Первые, признаки несчастья появились 20 мая. Адмирал Рамсей созвал совещание,

чтобы обсудить возможности флота по эвакуации большого количества войск из

Франции. Немцы продолжали наступать, вбив клин между английской и французской

армиями. Ситуация ухудшалась час от часа. Поэтому перед британским

главнокомандующим лордом Гортом все больше вставала проблема отступления к

побережью. Нужно было найти подходящий порт, желательно такой, чтобы корабли

могли принимать войска прямо с причалов. Кандидатами были 3 французских порта:

Дюнкерк, Кале и Булонь. Было определено, что потребуется вывозить по 10000

человек в день. Для эвакуации подготовили 16 пассажирских судов, начались

работы по сбору мелких судов и яхт. Так как для штаба эвакуации было выбрано

старое помещение динамо-машин, то и операция получила название ?Динамо?.

22 мая эсминцы ?Вимиера? и ?Уитшэд? прикрывали перевозку 20 гвардейской

бригады в Булонь, чтобы обезопасить порт от наступления 2 танковой дивизии

немцев. Когда корабли прибыли в порт, то оказалось, что пирсы забиты

брошенными машинами и техникой, однако героическими усилиями порядок

удалось восстановить. Это позволило эвакуировать большое число раненых,

беженцев и отставших. На следующий день немцы провели мощную атаку, однако

гвардейцы удержали наскоро созданный периметр. Эсминцы ?Кейт?, ?Вими? и

?Уайлд Свон? обстреливали все цели, которые могли пехоту, танки, мотоколонны.

?Уитшэд? вместе с другими эсминцами прикрывал перевозку стрелковой бригады

[106] в Кале. Как только эта задача была выполнена, пришел приказ следовать в

Булонь. На входе в гавань его и ?Кейт? обстреляли немецкие пулеметы. Принимая

на борт носилки с пирсов, эсминцы обстреливали пулеметные гнезда из 4.7" орудий

с дистанции менее 1000 ярдов. Когда они ушли, их место занял ?Вими?, сделавший

несколько выстрелов по форту де ля Креше, который теперь находился в руках

немцев. Англичане с удовлетворением наблюдали сильный взрыв.

К концу дня положение в Булони стало настолько скверным,что был отдан приказ

выслать эсминцы и немедленно начинать эвакуацию. Хотя ?Уитшэд? направлялся в

Дувр с ранеными на борту, на его место прибыли еще 3 эсминца: ?Венеция?,

?Вимиера?, ?Веномес?. ?Уитшэд? позднее прибыл, чтобы помочь ?систер-шипам?

эвакуировать защитников. Ему тоже пришлось обстреливать пулеметы главным

калибром. Он и ?Вимиера? приняли вместе 1000 человек. Когда ?Венеция? выходил

в темноту между волноломами, он попал под огонь тяжелой артиллерии. Возможно,

немцы хотели потопить эсминец на входе в гавань и заблокировать ее. Расчет

орудия ?В? был перебит прямым попаданием, капитан и все люди на мостике

получили ранения, в результате чего эсминец вылетел на мель. К счастью, капитан-лейтенант Джонс принял командование, и корабль сумел убраться. Когда он

двигался задним ходом, ?Уайлд Свон?, стоящий у пирса, заметил германские танки,

входящие в город. Один смелый танкист решил разведать широкую улицу, ведущую

к порту, но был остановлен прямым попаданием. Когда к пирсу подошел ?Веномес?,

он заметил подразделение германских мотоциклистов, мчавшееся по причалам.

Огонь 2-фн пом-пома привел колонну в полное замешательство.

?Виндзору? было приказано покинуть Кале. Он прибыл в 23.30, забрав около 600

человек. Последние 2 неповрежденных эсминца Дуврского Командования

?Вимиера? и ?Уэссекс? получили приказ помочь. [107]

Однако ?Уэссекс? завернул в Кале, поэтому ?Вимиера? прибыл к Булонь один. Порт

был полностью покинут. Подойдя к причалу, эсминец какое-то время простоял в

полной тишине. Нервы у всех были напряжены. Офицеры и матросы пытались звать

соотечественников, но не получали ответа.

Наконец был отдан приказ отходить. И как раз в этот момент хлынул поток

французских и бельгийских солдат и беженцев, которые, похоже, скрывались

неподалеку. С ними был гвардейский офицер, который сообщил командиру

?Вимиеры?, что остались еще около 1000 человек. К 2.45 эсминец принял на борт

1400 пассажиров. Был забит буквально каждый дюйм, исключая орудийные

площадки. Эсминец покидал гавань под сильным артиллерийским обстреломи

воздушными атаками. Он был последним британским кораблем, покинувшим

Булонь. Далее сопротивление оказывали только разрозненные группы французских

солдат, окопавшихся на окраинах города.

В руках англичан остались только Кале и Дюнкерк. Надежда удержать Кале была

весьма шаткой. 23 мая эсминцы обстреливали берег, поддерживая защитников,

несмотря на воздушные атаки. При этом был потоплен ?Уэссекс? и повреждены

?Вимиера? и польский эсминец ?Бужа?. На оставшихся эсминцах кончились

боеприпасы, и ?Волфхаунд? и ?Верити? ушли в Дувр. Адмирал Рамсей и его штаб

надеялись эвакуировать большую часть защитников, однако начальник Имперского

Генерального Штаба послал радиограмму в Кале, сообщив, что эвакуация гарнизона

невозможна. Однако флот продолжал подготовку, не обращая внимания на это.

Ночью 25 мая было отправлено соединение малых кораблей, чтобы ожидать возле

Кале. Хотя несколько кораблей сумели проскочить в порт и забрать раненых,

гарнизон Кале сражался до следующего дня без помощи. Бригада была принесена в

жертву, чтобы обезопасить Дюнкерк и сделать возможной операцию ?Динамо?. [108]

* * *

В воскресенье 26 мая в 18.57 началась операция ?Динамо?. Были собраны 36

пассажирских судов (в основном ла-маншские паромы), 40 голландских ?шюйтов? и

множество барж и каботажников. На этой стадии использование эсминцев не

предусматривалось, они все должны были выполнять функции эскорта и

обстреливать берег. Линия фронта Британского Экспедиционного Корпуса

стремительно сокращалась, однако войска еще не были прижаты к берегу, и фронт

был весьма подвижен. До капитуляции бельгийцев 27 мая не было нужды бросать в

дело все имеющиеся корабли, что Рамсею пришлось сделать в этот день. Были

отправлены все патрульные эсминцы. ?Волфхаунд? обеспечивал связь с

Дюнкерком. Чтобы эсминец мог выполнить эту важнейшую задачу, на него было

отправлено специальное подразделение связистов во главе с капитаном 1 ранга

У.Г. Теннантом.

28 мая были отправлены ?Маккей?, ?Монтроз?, ?Вустер?, ?Сэйбр?, ?Энтони?. Когда

стало ясно, что еще можно использовать разгромленные пирсы Дюнкерка, туда

пошли пассажирские суда. Позднее прибыли эсминцы ?Кодрингтон?, ?Галлант?,

?Гренейд?, ?Ягуар?, ?Джейвлин?, ?Харвестер?, ?Малькольм?, ?Эск?, ?Экспресс?,

?Шикари?, ?Симитер?, и количество эвакуированных резко возросло. ?Кодрингтон?

во время первого похода принял 700 человек, и уже 900 человек во время второго.

Имея высокую скорость и отличную маневренность, эсминцы резко сокращали

?время оборота?, несмотря на то, что мелководье ограничивало их скорость 22

узлами на большей части маршрута. За сутки 24 мая в Англию были вывезены

17804 человека. Рамсей и его штаб начали смотреть на вещи более оптимистично.

Появилась надежда все-таки вывезти главные силы Экспедиционного Корпуса.

Однако цена была высокой. Были повреждены ?Виндзор? и?Уолси?. Следующий

день стал самым худшим с [109] точки зрения эсминцев, так как погибли 2 корабля.

?Уэйкфул? совершил несколько походов, и рано утром он направлялся в Дувр

вместе с ?Графтоном? через проход Зюйдкот. Эсминец шел зигзагом со скоростью

20 узлов. Но незадолго до 1.00 были замечены следы 2 торпед, и почти сразу одна

попала в середину корпуса эсминца. Старый ?Уэйкфул? разломился надвое и

затонул в течение 15 секунд. Спаслось всего несколько человек команды, а у

большинства солдат просто не осталось никакого шанса. Подошли дрифтер

?Наутилус? и маячное судно ?Комфорт?. Они помогали ?Графтону? и тральщику

?Лидд? искать спасшихся. Однако не успел командир ?Уэйкфула? капитан 2 ранга

Фишер предупредить ?Граф-тон? об опасности, как тот получил попадания2

торпедами. Вражеским кораблем, который был повинен в происшедшем, скорее

всего был торпедный катер S-30, хотя в то время подозревали подводную лодку.

Последствия были печальными. ?Комфорт? скрылся из вида, а когда он снова

появился, тонущий ?Графтон? и?Лидд? приняли его за вражеский торпедный катер.

Шквалом огня с короткой дистанции была перебита большая часть команды и

солдат, в том числе почти все спасенные с ?Уэйкфула?. После этого ?Лидд?

протаранил его на полной скорости.

?Графтон? получил 2 торпеды. Та, что взорвалась под кают-компанией, убила 35

армейских офицеров, которые там спали. Торпедный катер обстрелял из пулемета

мостик, убил капитана эсминца и скрылся в темноте. Большая часть спасшихся

была снята, но все-таки на этих 2 кораблях погибло более 1000 человек, что само по

себе трагедия. Мелкие воды Дюнкерка были идеальным местом для торпедных

катеров, и просто поразительно, что подобные трагедии не повторялись в каждый из

9 дней Дюнкерка.

У ?Монтроза? был оторван нос, и он беспомощно стоял под лучами германских

прожекторов с мыса Гри-Не, пока буксиры не увели его. ?Интрепид? и ?Саладин?

[110] были повреждены, многие корабли на переходе попали под мощные атаки с

воздуха. ?Гренейд? загорелся, пока стоял на рейде. Эсминец сдрейфовал в

открытое море, напоминая всем о своем имени (Grenade граната), пока рвались

боеприпасы. Кроме опасности бомб и мин, кораблям приходилось проскакивать

сквозь клещи германских орудий севернее и южнее Дюнкерка, так как фарватер

какое-то время шел вдоль берега.

В четверг 30 мая эсминцы поставили новый рекорд, принимая больше людей, чем

когда-либо ранее. ?Сэйбр? вывез в Дувр 1700 человек за 2 рейса, ?Уолси? 1677

человек за 3 перехода, ?Вими?, ?Вэнкуишер?, ?Вивейшиэс?, ?Уайтхолл? и

?Экспресс? каждый вывезли более 1000 человек. Кроме этой феноменальной

работы, на эсминцы упала большая часть патрулирования. Приходилось держать

заслон, чтобы отразить угрозу торпедных катеров и не допустить повторения

трагедии ?Уэйкфула? и ?Графтона?. Приходилось караулить оба фланга

дюнкеркского периметра, эсминцы вели непрерывную контрбатарейную стрельбу.

Учитывая это, работа эсминцев у побережья оказалась даже еще более

напряженной. Можно только удивляться, как люди и корабли выдержали это.

История продолжилась 1 июня, когда немцы нанесли мощнейший удар по судам,

сочетая его с наступлением на суше. Были потоплены эсминцы ?Кейт? и

?Базилиск?, поврежденные ?Айвенго? и ?Вустер? сумели доковылять до дома.

Мощь воздушных атак была такой, что, начнись они раньше, операция ?Динамо?

была бы сорвана. К счастью, гавань не была заблокирована потопленными судами,

и эвакуация продолжалась до 23.30 воскресенья 2 июня, когда капитан 1 ранга

Теннант передал по радио: ?Британский Экспедиционный Корпус эвакуирован?.

Оставалось лишь вывезти арьергарды. Хотя на берегу почти не осталось

британских солдат, 30000 французов еще сражались, и адмирал Рамсей решил

попытаться [111] спасти их ночью 3 июня. Снова ключевую роль сыграли эсминцы.

Несмотря на внезапное появление 40000 французских беженцев и полный хаос на

берегу, удалось вывезти 26000 человек. К несчастью, непредвиденное появление

40000 невооруженных французских солдат, которые скрывались во время

эвакуации, сделало невозможным эвакуацию отважно сражавшегося арьергарда

генерала Бартелеми. Места тех, кто до последней минуты сражался на периметре

вокруг Дюнкерка, заняли дезертиры.

Несмотря на сорванные в последние 2 дня планы Рамсея, предыдущая неделя

была просто чудом. Из 38 эсминцев, участвовавших в операции ?Динамо?, 16 были

старичками V и W (?Маккей?, ?Малькольм?, ?Монтроз?, ?Вэнкуишер?, ?Веномес?,

?Верити?, ?Вими?, ?Вивейшиес?, ?Уэйкфул?, ?Уайтхолл?, ?Уитшэд?, ?Уинчелси?,

?Виндзор?, ?Волфхаунд?, ?Уолси?, ?Вустер?). Если позднее 50 старых

американских эсминцев помогли восполнить потери, то какой бы стала ситуация в

критический момент, если бы в 30-х годах эти старики были бы списаны? Если бы к

1940 году не уцелели эсминцы типов V и W, нехватка кораблей этого класса могла

стать катастрофической. Эвакуация могла быть сорвана, и что гораздо хуже у флота

не осталось бы эсминцев для отражения планируемого Гитлером вторжения.

Все-таки есть на свете справедливость. Эти эсминцы не смогли проявить себя в

предыдущую войну, однако они совершили больше, чем от них ожидали в 1940 году,

как ветераны, вновь призванные под знамена.

Эсминцы V и W могут считать Дюнкерк своим звездным часом. Вся их деятельность

в ходе битвы за Атлантику не может сравниться с работой в мае июне 1940 года. За

9 дней они провели больше боев, чем за всю остальную жизнь. [112]

Флаг Святого Георгия. Английский флот во Второй мировой войне

аякс

S@cRed — Fri, 30 May 2014 19:53:10 GMT

Как я уже упоминал, хотя наши «карманные» линкоры «Дойчланд» и «Адмирал граф Шпее» были отправлены в Атлантику за несколько дней до начала войны, политическая линия Гитлера запрещала их использование в операциях вплоть до конца сентября. Когда же они начали свои действия, эффект от них хотя и был, но не столь значительным, как мог бы быть.

«Дойчланд» вернулся в родной порт в конце ноября, совершив не очень успешный поход по Северной Атлантике. Но «Адмирал граф Шпее» под командованием чрезвычайно способного капитана 1-го ранга Лангсдорфа оставил у себя за кормой целый ряд потопленных судов в Южной Атлантике и в Индийском океане, куда он искусно ушел, сменив район своих операций. Его капитан планировал возвратиться домой вскоре после Нового года для срочного ремонта, но затем решил сначала нанести удар по оживленным линиям коммуникации противника, проходящим к востоку от побережья Южной Америки.

К сожалению, 13 декабря 1939 года, на траверзе залива Ла-Плата, он принял бой с британскими разведывательными силами, состоящими из тяжелого крейсера «Экзетер» и легких крейсеров «Аякс» и «Ахилл», под командованием капитана 1-го ранга Хартвуда. Огонь, открытый «Графом Шпее», был столь точен, что «Экзетер» был сразу же выведен из строя, получив сильный крен и оставшись лишь с одной боеспособной башней. У «Аякса» были выведены из строя обе его артиллерийские башни, и, кроме того, он лишился стеньги. Однако сам «Граф Шпее» тоже получил серьезные повреждения. Когда вражеские корабли покинули место боя, уйдя к востоку, капитан 1-го ранга Лангсдорф, сам будучи раненным, привел свой поврежденный корабль в бухту неподалеку от Монтевидео для ремонта.

Ремонт был необходим, чтобы поврежденный линкор смог перенести зимние штормы Северной Атлантики на обратном пути домой. Капитан 1-го ранга Лангсдорф надеялся провести этот ремонт в нейтральном порту Монтевидео и сообщил об этом по радио в военно-морской штаб Германии. Однако правительство Уругвая, находясь под сильнейшим давлением Британии, позволило встать на стоянку для ремонта в течение только семидесяти двух часов, что не позволяло провести сколько-нибудь серьезный ремонт.

Это решение правительства Уругвая стало тяжким ударом для капитана Лангсдорфа. К тому же оказалось, что его противники последовали за линкором на безопасном расстоянии и поняли, что корабль направляется к устью Ла-Платы. Капитан «карманного» линкора сообщил по радио в военно-морской штаб, что крупные неприятельские силы сконцентрированы у устья реки и дожидаются его выхода из порта, что представляло собой умную дезинформацию, умело подброшенную опытными агентами британской разведки. Предполагаемые силы неприятеля, включавшие британский крейсер, линейный крейсер и несколько более мелких кораблей, на самом деле находились еще далеко отсюда.

Но ни капитан Лангсдорф, ни военно-морской штаб этого, увы, не знали. Встав на стоянку в Монтевидео, капитан Лангсдорф поставил «Графа Шпее» в положение, когда линкор должен был с боем прорываться в открытое море через кордон вражеских кораблей, поджидавших его у выхода из залива.

Когда капитан Лангсдорф принимал решение о заходе в Монтевидео, военно-морской штаб не возражал против этого, отдавая себе отчет в том, что ни ситуация в море, ни состояние линкора в Берлине во всех деталях неизвестны, и оставил решение за капитаном, которому на месте было виднее. Теперь капитан Лангсдорф доложил о своем намерении прорываться с боем и просил принять решение, что ему делать, если станет ясно, что прорваться он не сможет, – пойти на интернирование корабля и команды или затопить его на мелководье. За принятием решения я обратился лично к Гитлеру.

Гитлер согласился на мое предложение одобрить решение капитана Лангсдорфа прорываться с боем, но не хотел и слышать о том, чтобы линкор был интернирован. Если «Граф Шпее» не сможет прорваться, сказал Гитлер, то, по крайней мере, сможет потопить вражеский корабль, прежде чем погибнет сам.

Перебрав все варианты действий капитана «Графа Шпее», мы решили оставить последнее слово за ним, так как только он знал все нюансы обстановки.

Капитан Лангсдорф, проанализировав всю ситуацию, пришел к выводу, что ввиду тяжелых повреждений, полученных кораблем в бою, и недостатка боеприпасов попытка прорыва через сильный заслон врага, предположительно ожидающий его выхода, наверняка не удастся. На относительном мелководье, где могла развернуться битва, весь экипаж мог погибнуть вместе с кораблем, или, что еще хуже, корабль мог потерять ход и управление и попасть в руки врага еще до того, как экипаж смог бы затопить его. Поэтому капитан решил затопить корабль, чтобы быть уверенным в том, что он не достанется врагу, и спасти жизнь всех членов его экипажа.

Свое решение он выполнил, выведя линкор 17 декабря из территориальных вод на мелководье и взорвав артиллерийские погреба. Весь экипаж до последнего человека был благополучно эвакуирован в Буэнос-Айрес на буксирах и других судах, специально зафрахтованных для этой цели. Затем, выполнив свой последний долг командира, капитан 1-го ранга Лангсдорф застрелился.

Несмотря на то что я обсудил ситуацию, в которую попал линкор, и всю проблему во всех подробностях с Гитлером, он был раздосадован и возмущен решением капитана Лангсдорфа, но особое недовольство у него вызвал военно-морской штаб за те общие инструкции, которые были даны им Лангсдорфу. Он резко критиковал указания кораблям уклоняться от сражения с целью выполнения более важной цели, а именно нарушения вражеского коммерческого мореходства и перерезания линий снабжения неприятеля. Не желая принимать во внимание косвенные эффекты, он утверждал, что боевые корабли – в особенности же крупные боевые корабли – должны быть использованы в первую очередь для борьбы с кораблями вражеского флота. Хотя он одобрил применение подводных лодок, вспомогательных крейсеров и других легких кораблей для действий против вражеских коммуникаций, он полагал неоправданным использование для этих целей крейсеров и «карманных» линкоров, а уж линкоров – так совершенно неоправданным. Убежденный в том, что небольшое число подводных лодок сможет выполнить такую задачу с большим или меньшим успехом, он совершенно не представлял себе, как угроза появления крупных кораблей может связать силы противника, ослабить всю его оборону, разрушить всю его систему снабжения, заставив его собирать конвои, да и вообще поселить в нем неуверенность и тревогу. Гитлер желал исключительно побед, которые мог бы лицезреть весь мир.

Затем Гитлер заявил, что коль скоро командир корабля вступил в сражение с неприятелем, то он должен сражаться до конца, даже если есть угроза потери своего корабля. Такой взгляд до некоторой степени оправдан, но редко когда обстоятельства столь однозначны. Не имея в своем распоряжении баз, на которых можно было бы произвести ремонт, не имея возможности позвать на помощь в случае необходимости, любой из наших кораблей, получивших даже незначительные повреждения в сражении, был обречен, а вместе с ним исчезала и та угроза, которую он представлял для вражеских коммуникаций. Поэтому в случае любого контакта с противником командир каждого из наших кораблей должен был принимать трудное решение.

Я считал, что в случае с «Адмиралом графом Шпее» истинная ошибка его командира заключалась в том, что он вообще позволил себе ввязаться в сражение с неприятелем. Даже просто пребывая на океанских просторах, наши новые немногие числом рейдеры связывали восемь вражеских поисковых группировок общей численностью 22 корабля, от легких крейсеров до линейных крейсеров и авианосцев.

К сожалению, капитан 1-го ранга Лангсдорф, обнаружив силы капитана 1-го ранга Хартвуда, ошибочно принял их за два миноносца и крейсер и, считая их эскортными кораблями конвоя, немедленно напал на них в надежде уничтожить сначала их, а потом и весь конвой. Такое решение свидетельствовало о великолепном боевом духе капитана 1-го ранга Лангсдорфа, но находилось в полном противоречии с общими инструкциями военно-морского штаба, которые были ему даны. Более того, как впоследствии выяснилось, как только «Граф Шпее» обнаружился, несколько британских поисковых групп кораблей – не менее пяти боевых групп – были тут же наведены на эту точку океана.

Гитлер, однако, считал, что как в боевых приказах, так и в последних действиях капитана 1-го ранга Лангсдорфа просматривается недостаток боевого духа. Более того, он питал несправедливое подозрение, что высшие офицеры военно-морского флота, в отличие от отчаянно смелых командиров миноносцев и подводных лодок, слишком погрязли в стратегических рассуждениях и уделяют чересчур мало внимания непосредственно сражениям войны. Я считаю, что разница между моей концепцией основных принципов ведения войны на море и пониманием такой войны Гитлером стала одной из основных причин нашего последующего разрыва.

Эрих Редер. Гросс-адмирал. Воспоминания командующего ВМФ Третьего рейха. 1935-1943

11 октября гражданский самолет, следующий в Ливию, сообщил, что видел британские линкор и авианосец в 100 милях к юго-востоку от Мальты.

Информация оказалась сюрпризом для Супермарины, которая продолжала гадать: почему разведывательные самолеты флота не видели этих кораблей? Тем не менее, чтобы защититься от нападения кораблей, которые прибыли на Мальту и ночью могут выйти на поиск, Супермарина приказала установить линию ночного патруля к востоку от острова. Для этого были выделены эсминцы «Артильере», «Авиере», «Джениере», «Камичиа Нера» и миноносцы «Айроне», «Альчионе», «Ариэль». Кроме того, к северу от Мальты патрулировали 4 торпедных катера. Еще одна флотилия эсминцев и торпедные катера были развернуты в Сицилийском проливе на случай, если британские корабли направятся на запад.

Предположения Супермарины оправдались, когда 12 октября в 1.35 «Альчионе» заметил вражеский крейсер и пошел в торпедную атаку. Миноносец выпустил 2 торпеды и начал маневрировать, чтобы атаковать с другого направления, одновременно вызывая ближайшие корабли. «Айроне», который подошел в это время, выпустил первые из своих торпед с расстояния 2000 метров. Продолжая идти на сближение, миноносец выпустил вторую пару торпед с дистанции всего 700 метров, одновременно открыв огонь из своих трех 100-мм орудий и добившись по крайней мере 7 попаданий. Британский корабль, оказавшийся крейсером «Аякс», сначала сделал опознавательный прожектором и не отвечал на огонь до четвертого залпа «Айроне». «Айроне» к этому моменту находился всего в 300 метрах от крейсера. Миноносец помучил множество попаданий 152-мм снарядами и потерял ход. После этого в дело вступил «Ариэль», который выпустил торпеды и открыл огонь из орудий, но тоже был накрыт ответным огнем. Миноносец затонул через несколько минут с большей частью экипажа. Все это произошло так стремительно, что, когда «Альчионе» завершил свой маневр и приготовился атаковать, британский крейсер уже исчез, а «Ариэль» затонул. «Альчионе» не осталось ничего другого, как снять экипаж с горящего и медленно тонущего «Айроне».

Некоторое время спустя, «Артильере», который мчался в район боя на полной скорости вместе с остальными тремя эсминцами, был замечен крейсером. (Как пишет в своих мемуарах адмирал Каннингхэм, «Аякс» имел радар. Благодаря ему, крейсер сразу обнаружил итальянские корабли.) Прежде чем эсминец сумел приблизиться на дистанцию торпедного выстрела, он был тяжело поврежден и остановился. Погибли все офицеры корабля, кроме старшего механика. «Авиере» в ходе атаки получил несколько попаданий, но выпустить торпеды тоже не сумел, так как вражеский корабль изменил курс и вышел из боя. «Камичиа Нера», который заметил крейсер, когда тот поворачивал, потерял контакт сразу после этого. Поэтому эсминец пошел на помощь «Артильере», который был весь объят пламенем. «Джениере», который находился дальше всех от места боя, прибыл, когда короткая стычка уже завершилась. Все, что ему оставалось, – сопровождать поврежденный «Авьере» обратно в порт.

Остальные вражеские корабли, которые следовали за «Аяксом», предпочли оставить все, как есть. Поэтому «Альчионе» сумел без помех спасти экипаж «Айроне». Командир «Айроне» капитан 2 ранга Альберто Банфи отказался покинуть корабль, так как там оставались раненые, которых нельзя было эвакуировать. К счастью, воздушный пузырь выбросил отважного офицера на поверхность, и он был спасен против своей воли. «Камичиа Нера» взял на буксир «Артильере» и пошел на север. Однако после 8.00 английские самолеты обрушили на эту пару серию бесконечных атак. Заметив приближающуюся вражескую эскадру в составе 2 крейсеров и 4 эсминцев, «Камичиа Нера» отдал буксир и скрылся. «Артильере» позднее был торпедирован и потоплен крейсером «Йорк».

Как только было получено известие о столкновении, Супермарина приказала 3-й дивизии крейсеров выходить в море. Соединение на полной скорости бросилось в район боя, но обнаружить противника не сумело.

Рапорты участников боя дали почву долгим размышлениям. Враг получил только несколько попаданий с «Айроне» и «Ариэля», что равнялось повреждениям, полученным одним «Авьере». Но ведь итальянцы потеряли вдобавок 1 эсминец и 2 миноносца. Мало того, это были лучшие корабли флота, которыми командовали выдающиеся офицеры. Каждый корабль, установив контакт с противником, вел себя отважно во всех отношениях, заслужив восхищение даже неприятеля.

Однако приходится отметить, что итальянцы технически отставали от англичан/, по крайней мере в том, что касалось ночных боев. Возможно, это отставание ограничивалось только наличием радара на «Аяксе». Итальянцы даже не подозревали, что англичане доработали его до такой степени, что могли использовать в бою. О существовании боеспособного радара у врага итальянцы узнали только после боя у Матапана в марте 1941 года. Поэтому исход боя с «Аяксом» считался полной случайностью, хотя и очень неприятной. (Как случайно узнал автор, это был первый случай использования радара в морском бою.)

Bragadin_Marc__Italyanskii_flot_vo_Vtoroi_Mirovoi_voine

В начале октября Каннингхэм совершил еще один поход, чтобы прикрыть конвой со снабжением. На сей раз в море вышел весь флот. Итальянцы ограничились отправкой в море небольшой группы эсминцев, чтобы попытаться провести ночную торпедную атаку. В результате произошел жаркий ночной бой между ними и крейсером «Аякс», в ходе которого были потоплены 3 итальянских корабля, а еще 1 получил повреждения. Английский крейсер отделался попаданиями 7 мелких снарядов.

Д. Макинтайр "Битва за Средиземное море" Глава 2. Таранто и позднее

В конце сентября адмирал Кампиони получил еще одну благоприятную возможность навязать бой британскому флоту. Соединение из 2 модернизированных линкоров «Уорспайт» и «Вэлиант» вместе с авианосцем «Илластриес» снова пошло в центральное Средиземноморье, чтобы провести войсковой конвой на Мальту. Соединение было замечено возле Сиди Баррани, и адмирал Кампиони вышел на перехват, имея с собой 4 линкора, в том числе «Витторио Венето» и «Литторио». Однако авиаразведка не смогла обнаружить британскую эскадру до полудня 1 октября, когда она уже возвращалась в Александрию. Самолеты с авианосца заметили итальянские корабли в 120 милях на севере, но главной задачей британского соединения на этот раз было обеспечение проводки конвоя. Поэтому оно не стало искать встречи с итальянцами, а повернуло в базу. Вскоре англичане повторили эту операцию, но на сей раз итальянцы выслали в море только небольшую группу эсминцев, чтобы ночью атаковать англичан торпедами. Они налетели на легкий крейсер «Аякс», который потопил 3 эсминца и повредил четвертый, получив 7 попаданий мелкими снарядами, ни одно из которых не причинило серьезного вреда

Б. Б. Шофилд "Атака Таранто" Глава 1. Средиземноморье 1939-1940 года

http://uk.wikipedia.org/wiki/Бій_біля_мису_Пассеро

Еще до начала войны немцы скрытно вывели в Атлантику рейдеры «Адмирал граф Шпее» и «Дейчланд»{79}. Первый вышел в Южную Атлантику из Вильгельмсхафена 21 августа 1939 г., ранее туда же отправилось судно снабжения «Альтмарк». 24 августа в Северную Атлантику вышел «Дейчланд» с судном снабжения «Вестервальд». К 1 сентября 1939 г. оба корабля прошли вероятную линию английской блокады и до 26 сентября, когда было получено разрешение действовать против судоходства, находились в назначенных им зонах ожидания «до прояснения политической обстановки на Западе».

«Адмирал граф Шпее» и «Дейчланд», как крейсер «Эмден» в первую мировую войну, переходили для поиска транспортов из одного района в другой. Однако опасность обнаружения воздушной разведкой уже с первых дней войны вынуждала их уходить от прибрежных путей в открытый океан, т. е. находиться за пределами радиуса действий береговой авиации противника. Кроме того, постоянная смена районов действий гарантировала, по мнению немецкого командования, вероятность встречи лишь с одиночными боевыми кораблями противника, а такие встречи, хоть и нежелательные, были не опасны, так как «карманные линкоры» с их шестью 280-мм орудиями превосходили в мощности любой из крейсеров противника, а в скорости хода — любой из его линкоров довоенной постройки.

Известные трудности рейдерам создавали развившиеся средства связи. Чтобы не раскрыть свое место, рейдеры стремились забить радиопередачи с обнаруженных ими транспортов, а также быстрее уничтожить последние. Только отдельным судам перед гибелью удавалось сообщить о встрече с рейдером.

За 2,5 месяца крейсерства в Южной Атлантике и Индийском океане, где еще не была введена система конвоев, «Адмирал граф Шпее» уничтожил 9 транспортов общим тоннажем около 50 тыс. брт, а «Дейчланд» до 15 октября захватил одно и уничтожил два судна, так как он действовал в зоне английских конвоев. Система конвоев в несколько раз сократила количество объектов на коммуникациях.

30 сентября 1939 г. после гибели судна «Клемент» англичане узнали о нахождении в Южной Атлантике германского «карманного линкора». Новые признаки его действий появились, когда несколько транспортов не прибыли в срок в порты назначения. Для поиска и уничтожения рейдера англичане выделили линкор, 4 авианосца и 10 крейсеров, французы — 2 линкора, авианосец и 5 крейсеров. Таким образом, для поиска рейдера в океан было выслано 23 корабля, из которых было сформировано 9 поисковых групп, из них 6 развернуты в Атлантике, 2 — в Индийском океане и 1 — к югу от м. Доброй Надежды{83}. Однако из-за широкого маневра рейдера, на обширном океанском театре продолжительные поиски его большим количеством кораблей и авиации успеха не принесли. Встреча трех английских крейсеров с «Адмиралом графом Шпее» у Ла-Платы 13 декабря 1939 г. произошла случайно, когда рейдер шел в точку рандеву с судном снабжения.

Большая зависимость кораблей типа «Дейчланд» от судов снабжения делала их в новых условиях далеко не такими идеальными для действий на удаленных морских сообщениях, как это считали немцы. Дизельным установкам рейдеров требовалось специальное топливо, которое отсутствовало на захватываемых транспортах. Поэтому, несмотря на большую дальность плавания, равную при 12-узловой скорости 18 тыс. миль, корабль типа «Дейчланд» мог действовать, не пополняя запасы топлива, не более месяца. Фактически рейдеры встречались со своими судами снабжения значительно чаще: «Адмирал граф Шпее» за 114 дней пребывания в море имел шесть заправок, т. е. встречался с транспортом снабжения в среднем через 19 суток.

Белли, Владимир Александрович, Пензин Константин Васильевич

Боевые действия в Атлантике и на Средиземном море.

1939–1945 гг.

Как мы уже говорили, к концу октября Адмиралтейство твердо знало, что 2

карманных линкора вышли на наши судоходные маршруты. Поэтому встала задача

поймать их. 5 октября Адмиралтейство совместно с французским флотом

сформировало для этой цели в Атлантике не менее 8 поисковых групп из

авианосцев и крейсеров. 3 из них были переданы враспоряжение командующего

районом Южной Атлантики, штаб которого находился во Фритауне, Сьерра-Леоне.

?Граф Шпее? потопил свое первое судно возле Пернамбуко 30 сентября. В

следующем месяце он уничтожил еще 4 судна посреди Атлантики. Потом он исчез

из нашего поля зрения и появился в Мозамбикском проливе, где 15 ноября потопил

маленький танкер. Тем временем ?Дойчланд? атаковал 2 судна в Северной

Атлантике. Но только 21 ноября мы выяснили, что они не стали жертвой рейдера,

действовавшего на юге. С середины ноября до 2 декабря Адмиралтейство ничего не

знало о перемещениях ?Графа Шпее?. За это время он дважды обогнул мыс Доброй

Надежды. Потом пришло тревожное сообщение от судна, атакованного рейдером у

берегов Южной Америки. Это произошло в 3000 миль от узла коммуникаций в устье

Ла Платы. Но коммодор Г. Харвуд, командир Соединения G, правильно

предположил, что рейдер обязательно появится в этом богатом добычей районе. Он

рассчитал, что противник сможет достигнуть этой точки к 12 декабря, и приказал

своим силам сосредоточиться там к этой дате. Поэтому тяжелый крейсер ?Эксетер?

вышел с Фолклендских островов на север. В ночь на 12 декабря он и ?Ахиллес?

присоединились к флагману Харвуда ?Аяксу? в 150 милях восточнее устья Ла

Платы. ?Граф Шпее? потопил в океане еще 2судна и теперь шел прямо на корабли

Харвуда, патрулирующие в устье реки. 13 декабря в 6.08 ?Аякс? заметил дым на

северо-востоке. Коммодор приказал капитану 1 ранга Ф.С. Беллу, [58] командиру

?Эксетера?, проверить, что это. Через 8 минут тяжелый крейсер передал: ?Я думаю,

что это карманный линкор?.

3 британских крейсера были вооружены 6 8" и 16 6" орудиями, Они пошли полным

ходом навстречу грозному противнику, который имел 6 11" и 8 5.9" орудий. Более

того, ?Граф Шпее? имел тяжелую броню, пробить которую могли только 8" снаряды

?Эксетера?. Однако Харвуд так долго готовил этот бой, что теперь капитан 1 ранга

У.Э. Парри, командир ?Ахиллеса?, и капитан 1 ранга К.Г.Л. Вудхауз, командир

?Аякса?, точно знали, что им нужно делать, и необходимость в сигналах

практически отпала. ?Эксетер? повернул на запад, чтобы обстрелять германский

корабль с правого борта. Легкие крейсера повернули на северо-восток, чтобы

открыть огонь по противнику с противоположного направления. Это вынуждало

командира ?Графа Шпее? капитана 1 ранга Лангсдорфа либо разделить огонь

главного калибра, либо оставить одну группу кораблей противника без обстрела. Он

выбрал первый вариант. Однако немцы сначала ошибочно приняли легкие крейсера

за эсминцы, и перенесли огонь всех 11" орудий на ?Эксетер?. Стрельба немцев

была очень точной в течение всего боя. ?Эксетер? вскоре получил тяжелые

повреждения, но капитан 1 ранга Белл повернул на противника и выпустил торпеды,

хотя это и было бесполезно. У Лангсдорфа появилась блестящая возможность

прикончить ?Эксетер?, который к 6.50 имел только одну исправную башню. На

крейсере начались серьезные пожары, но он получил шанс ускользнуть, в основном

потому, что ?Граф Шпее? в этот момент попал под плотный огонь легких крейсеров.

Вскоре после 6.30 ?Граф Шпее? поставил дымзавесу и повернул на запад, позволив

тяжело поврежденному ?Эксетеру? отвернуть на юго-восток и уйти на ремонт.

Началась вторая фаза боя, когда 2 легких крейсера преследовали карманный

линкор тревожащим огнем, держась к северу от него. Немецкий корабль пошел к

берегам [60] Южной Америки. В 7.25 ?Аякс? получил 2 попадания 11" снарядов,

которые вывели из строя его кормовые башни. Снова Лангсдорф получил шанс

выиграть бой. Англичане теперь имели лишь немного более сильную артиллерию,

чем его вспомогательный калибр. Поэтому Харвуд поставил дымзавесу и повернул

на восток. Однако, когда выяснилось, что германский корабль не гонится за ним, он

сразу возобновил преследование. Последняя фаза боя тянулась с 20.00 до

наступления темноты. Оба крейсера преследовали своего противника до самого

порта Монтевидео. Немцы периодически давали залпы из своих 11" орудий. К

полуночи стало ясно, что Лангсдорф намерен войти в порт, поэтому Харвуд

прекратил преследование и начал патрулировать в устье Ла Платы. Его положение

было незавидным. Оба корабля получили повреждения, причем ?Аякс? достаточно

серьезные. Харвуд не смог бы остановить противника, если бы тот предпринял

решительную попытку прорыва. Более того, единственный корабль, который мог

прийти на помощь, тяжелый крейсер ?Камберленд?, находился на Фолклендских

островах в Порт Стэнли. Он не мог прибыть к Монтевидео ранее вечера 14 декабря.

Все остальные британские корабли находились в тысячах миль от места боя.

Харвуд мог только гадать, какие повреждения получил немецкий корабль в ходе

боя. Мы не верили, что стрельба крейсеров может причинить ему серьезные

повреждения. Однако немцы заявили уругвайским властям, что ?Граф Шпее?

получил около 70 попаданий, и запросили разрешения оставаться в порту 72 часа

для ремонта повреждений, а не одни сутки, как разрешало международное

законодательство. В этот период Адмиралтейство поспешно гнало в район боя

сильные подкрепления и начало специальную игру с целью ввести немцев в

заблуждение относительно эскадры, которая ожидала их у выхода из порта. Нашей

главной задачей было задержать ?Графа Шпее? в порту, пока не прибудут ?Арк

Ройял? и ?Ринаун?. Поэтому Адмиралтейство приказало британским [61]

транспортам выходить из Монтевидео через определенные интервалы времени и

попросило уругвайское правительство дать каждому сутки форы перед немцами.

Лангсдорф тем временем связался с Берлином и сообщил свои предположения

относительно противника, ожидающего его выхода в море. Поэтому вечером 16

декабря пришел приказ затопить корабль, а не подвергать его интернированию.

Через 24 часа он поднял якорь и пошел вниз по реке вместе с германским

транспортом. 17 декабря в 19.56 толпа, собравшаяся на набережной Монтевидео,

увидела далеко в море несколько сильных взрывов. Так закончилась карьера одного

из лучших кораблей Гитлера. Через 3 часа появился Харвуд с ?Аяксом?,

?Ахиллесом? и ?Камберлендом?. Он прошел мимо пылающих обломков и прибыл в

Монтевидео. 20 декабря капитан 1 ранга Лангсдорф застрелился, оставив письмо, в

котором оправдывал свои действия. Его тактические решения в ходе боя

заслуживают критики, но следует помнить о нем как о человечном и благородном

противнике. Ни один англичанин не погиб на уничтоженных ?Графом Шпее?

торговых судах.

Так завершилась первая попытка оспорить британское господство на море.На

севере ?Дойчланд? был отозван в Германию, успев потопить только 2 торговых

судна. Он благополучно проскочил через Датский пролив, ушел от Северного

Патруля и 15 ноября прибыл в Киль. Так как общий счет ?Графа Шпее? составил

только 9 судов водоизмещением около 50000 тонн, то окажется, что карманные

линкоры в качестве рейдеров себя не оправдали.

По сравнению с множеством других морских боев, разыгравшихся за время войны,

бой у Ла Платы выглядит лишь мелкой стычкой. Он показал, что успех или неудача

морской войны не зависят от количества и размеров участвующих кораблей. Часто

случается, что незначительные бои имеют огромные последствия. Несомненно, что

бой у Ла Платы относится именно к этой [62] категории. Он не только бросил луч

света на мрачную зиму, когда британский народ начал терять надежду. Он также

показал всему миру, что Королевский Флот снова, как не раз бывало в прошлом,

даст решительный ответ на любую попытку оспорить его господство на море, и как

всегда это закончится печально для противника. То, что бой произошел очень

далеко от Британских островов, только усилило впечатление. Если 3 крейсера

сумели загнать насмерть карманный линкор в 6000 миль от дома, следует ли

опасаться чего-то здесь, где сосредоточены главные силы нашего флота? 13

декабря 1939 стало тем днем, когда британский народ начал смотреть в будущее с

большей уверенностью. В нейтральных странах, в частности в Америке, этот бой

тоже произвел огромное впечатление.

Флаг Святого Георгия. Английский флот во Второй мировой войне